Перед тем как судьба переломилась и жизнь повело в недобрый сумрак, Малкэй представлял свое будущее именно на такой улице. И потом еще долго вновь и вновь прокручивал в памяти события, приведшие к роковому повороту. Словно ушедший на покой футболист, прикидывающий, какое движение стало ошибкой, приведшей к проигрышу. Все думалось: будь он чуточку умнее, сильнее и лучше – наверняка сделал бы другой выбор и все пошло бы по-другому. Лишь много позже Малкэй понял: выбора-то на самом деле не было. Ни у кого нет выбора. Правда в том, что, если кто-то из сильных и власть имущих захочет достать твою жизнь и вырвать из нее сердце, ты ничего не сможешь поделать. Как сейчас.
Малкэй присоединил к письму фото, сделанное на месте крушения, нажал «отправить» и посмотрел, как уходит письмо. Прежде чем его получит Тио, письмо пройдет через несколько серверов. И вскоре после этого начнут умирать люди. Конечно, некоторые – заслуженно. Но не все. Малкэй кликнул на другое письмо и принялся разглядывать присланные Тио нечеткие фото человека с белой кожей и волосами и знаком на руке, который мог быть меткой убийства, а мог и не быть. Сейчас этот человек находился в доме вдовы.
Достав из бардачка «беретту» и футляр от очков с глушителем внутри, Малкэй заменил магазин на полный, проверил пистолет и привинтил глушитель. Тио сказал, что хочет заполучить белокожего живым, но лучше не испытывать судьбу. Малкэй положил пистолет на сиденье, посмотрел на дом. Дождь слабел и уже тише прежнего барабанил по крыше.
Лучше бы отец выбрал жилье получше, чем дешевая трехкомнатная квартира над прачечной-автоматом. Хотя папе все равно, где жить. Их семье подошел бы девиз «живи налегке». Малкэй помнил, как папа возвращался после недельной отлучки из мест с экзотическими названиями с машиной, покрытой дорожной пылью. Для одиннадцатилетнего мальчишки все это было таинственно и здорово. Лишь много позже, сам побывав в местах с экзотическими названиями, Малкэй понял, отчего папа иногда возвращался счастливый и с подарками, а иногда – подавленный и угрюмый.
Малкэй снова прокрутил в памяти знакомый с детства перечень: Оклахома-Сити, Де-Мойн, Шакопи, Омаха, Канзас-Сити. Затем прокрутил еще раз, добавляя названия: Ремингтон-Парк в Оклахома-Сити, Прерия-Медоуз в Де-Мойне, Кентербери-Донз в Шакопи, Вудлендз в Канзас-Сити. Ипподромы. Во всех этих городах проводились скачки.
Малкэй вытащил из-за сиденья мешок, растянутый и прорванный мушками и краями магазинов, вытянул оттуда «глок» Карлоса и запасной магазин к нему; снова сунул мешок под сиденье. Проверив «глок», сменил магазин на полный. Если белый парень и в самом деле из картелей, как заподозрил Тио, лучше иметь запасное оружие. «Глок» – надежный пистолет, даже без отдельного предохранителя, поэтому отлично подходит для запасного. Крайне неудобно возиться с незнакомым предохранителем во время перестрелки. К тому же этот «глок» был обезличен – Карлос потрудился зашлифовать серийный номер.
Малкэй положил «глок» рядом с «береттой» и снова осмотрел улицу.
Если бы и можно было купить такой дом для отца, скорее всего, тот бы все равно заложил его ради наличных и возможности потратить их либо на скачках, либо в нелегальной покерной. Папа такой, тут уж ничего не попишешь. Зацикливаясь на плохом в людях, рискуешь потерять и то, что в них есть хорошего. Да и не надо в папе ничего менять. Если бы не он, Малкэй вряд ли вообще смог бы пережить свое детство.
Он сунул «глок» в кобуру на поясе, «беретту» с глушителем взял в руку. Малкэй знал, что обязан папе всем и долг этот никогда и ничем не оплатить. Но прямо сейчас, в ближайший час или около того, Малкэй попытается. Изо всех сил.
Холли наблюдала за тем, как Соломон перемещается по кабинету, как медленно поворачивает голову, впитывая увиденное. Он казался не совсем реальным: белая кожа и волосы делали его похожим на прекрасную классическую мраморную статую, оживленную и одетую в обыкновенную одежду. В Соломоне ощущалось необыкновенная безмятежность, и Холли было приятно и спокойно смотреть на него – словно на поверхность глубокого озера.
Недавно, шаря по Интернету, Холли несколько раз натыкалась на рассказы людей, желавших покончить с собой, но спасенных теми, кого описывали как «знакомых незнакомцев» – пришедших неожиданно и, казалось, понимавших и разделявших боль. Одни считали «знакомых незнакомцев» ангелами, другие – духами любимых, отцов, матерей, дедушек с бабушками, явившихся, чтобы не позволить близким своевольно уйти в небытие. Холли посчитала эти истории плодом крайнего отчаяния и перенапряжения духовных и физических сил, когда загнанный в угол инстинкт выживания порождает галлюцинации. Возможно, так оно и было на самом деле. Но во всех этих случаях незнакомец всегда разубеждал совершать самоубийство, а Соломон, напротив, дал конкретные и логичные советы о том, как сделать процедуру эффективнее. Но с другой стороны, ведь такие советы – как раз для своенравного и упрямого характера, которому укажи что-нибудь, а он непременно захочет сделать наоборот.
