— Зачем Давид собрал все племена в Доме едином? Чтобы охранять их от врагов, а они делали то, что хотят, поступая каждый по глупости своей? Не бывать этому от сего дня! Израиль и Иудея — одна страна, и в ней — один царь! Во всех двенадцати областях Израиля укрепить власть приставников — назибов[11], чтобы обеспечивали они не только царский дом всем необходимым, но и были начальниками над старейшинами и судьями. При назибах содержать военных людей числом не менее пятидесяти для поддержания порядка и спокойствия, а также обеспечения людьми общественных работ. И еще! — Соломон в упор посмотрел на Ванею. — С первого дня помазания я только и слышу от слуг своих, что в Иерусалиме и других городах много праздных людей и вредных разговоров. Это мешает мне установить мир и порядок. Или у тебя недостаточно сил и умения, чтобы не беспокоить этим царя и не отвлекать его от дел государства?
— Я только и ждал от тебя этих слов, мой господин! — ухмыльнулся Ванея. — Теперь в Иерусалиме не будет вредных разговоров, а у тебя будет достаточно людей для любых работ!
Соломон недовольно поджал губы.
— Мне нравится то, что ты сказал, но мне не нравится то, как ты сказал. Царь силен тогда, когда у него большое войско, но царь велик тогда, когда он справедлив, несмотря на большое войско. Все должно делаться по закону и в граде Давидовом, и в самом дальнем селении!
— Ты как всегда прав, мой господин! — вмешался Садок. — Справедливый суд — Божий суд! Но как сделать, чтобы от Иерусалима до самого малого горного селения суд был действительно праведен? Как сделать, чтобы левиты судили людей по справедливости, а не по разумению своему и не по выгоде своей; как сделать, чтобы судьи не боялись судить праведно, чтобы потом не стать самим судимыми толпой? И как сделать, чтобы правда все же восторжествовала, невзирая на неправедный суд?
Соломон уважительно посмотрел на Садока.
— Я сам много думал об этом еще тогда, когда был жив отец мой Давид. Думал и не нашел ответа. Разве всегда, когда Бог посылает нам испытания, болезни и несчастья, мы покорно принимаем участь свою и не ропщем? А ведь это самый справедливый суд — Божий Суд! Так что тогда говорить о суде человеческом? Но все же мы должны стремиться к тому, чтобы и суд человеческий был праведен и справедлив. Суд — самый мощный столп, на котором зиждется власть! И чем мощнее и надежней этот столп, тем сильнее и незыблемей власть царя над народом. Посему повелеваю от сего дня и впредь судей назначать из числа левитов, по предложению старейшин и одобрению народа. Только тот может справедливо судить свой народ, кто этим народом избран. Дабы избежать давления и угроз, суд вершить не у городских ворот, при скоплении всех людей, а в специальных местах, куда приводить только судимых, свидетелей… и представителей от народа тоже.
— А кто будет судить в Иерусалиме? — спросил Азария.
— А кто правит в Иерусалиме? — ответил вопросом Соломон.
— Тогда у моего господина не останется времени ни на что другое, — усомнился Азария. — Иерусалим велик, и ежедневно здесь происходят суды по делам разным. Неужели великий царь будет судить всех — от торговца водой, которому недоплатили шекель, до убийцы и казнокрада?
— Нет, конечно, нет! — улыбнулся Соломон. — Украденным шекелем займутся судьи из левитов иерусалимских. Но если этот шекель не вернут, тогда продавец воды может рассчитывать на суд и защиту царя, равно как и любой другой человек в пределах Израилевых. И мы построим в Иерусалиме Дом Правосудия — большой и величественный, где и будем судить — достойно и справедливо; и будут перед судом тем все равны — от землепашца простого до чиновника царского — равны, как равны все смертные перед Богом бессмертным!
