— Вы ему из райкома мандат хоть какой-нибудь дайте, — подмигивал он Сергею. — Чтоб сразу видно было, что человек облечен доверием… А то без мандата какой, он секретарь, его Вовка и тот перестал слушаться.
Или:
— Виктор, ты теперь начальство на селе, а начальству не с руки холостому быть, не солидно растрясать свой авторитет по вечеркам. Давай мы тебя женим. Отделю тебя честь по чести: полдома отдам, скотиной поделюсь, а?
Вовка морщил нос, измазанный сметаной, тоже гнул за отцом:
— Женись, Вить, на Марейке Полосухиной, а я к тебе буду в гости ходить. А ты меня сметаной кормить будешь?
Сергею понравилась эта веселая дружная семья, он с удовольствием поддерживал разговор, от души смеялся.
До вечера Сергей работал на покосе с ребятами, а потом заседали — спорили о роли и задачах комсомола в деревне на данном этапе строительства социализма. После доклада Сергея о международном и внутреннем положении Страны Советов выяснилось из выступлений, что комсомольская организация здесь давно воюет с потребкооперацией. Всю свою роль и свои задачи в деревне «на данном этапе» ребята сводили к требованиям контроля над торгашами.
— Кумовство да сватовство развели и все товары из-под прилавка гонят!
— С поличным поймали продавца.
— В стране не хватает ситца на рубахи, а Марья Шимонаиха полог к кровати сшила!
— Не допросишься, чтобы книг привезли, за каждой брошюркой в район ездить надо!
А «война» эта с кооперацией началась, как выяснилось, с того, что полгода назад организация решила устроить комсомольскую свадьбу двум своим комсомольцам. Ребята собрали деньги, хотели сделать молодоженам свадебный подарок. Обратились к правлению сельпо, чтобы продали самое необходимое не по нормам, а чуточку побольше — событие, мол, немаловажное, надо сделать людям исключение. Правленцы сочли затею комсомольцев ребячьей выдумкой, баловством и не стали даже разговаривать. С этого и пошло.
Как ни старался Сергей повернуть собрание на более широкую дорогу, разговоры все равно сворачивали на сельповский проселок. На второй вечер Сергей пригласил на собрание председатели сельского Совета. Тот рубанул сразу: Правильно ребята толкуют — с сельпом у нас неладно. Давно собираемся заняться им, да все руки не доходят. Переизбираем ревизионную комиссию! Там они все пообнюхались, сжились. Свежего человека туда надо, чтоб плесень ихнюю расчистил. Правильно я толкую, ребята?
— Правильно!.. И мы то же самое говорим.
— Анну Пестрецову председателем ревкомиссии.
Точно. Хотя из комсомольского возраста выходит и ребенок у нее, но все одно она им там жару даст!
— Давайте, ребята, так решим: пока сенокос не начали по-настоящему, давайте соберем пайщиков и проведем перевыборы. Правильно я толкую?
— Правильно!
— Перевернуть там все вверх тормашками!
— Вверх тормашками не будем переворачивать, а с головы на ноги поставим. Что касаемо свадьбы. Тут вы сами виноваты. Пришли бы ко мне: и я бы вмешался. А ведь вы, нынешняя молодежь, все сами хотите делать, на свой храп, со старшими посоветоваться не желаете. Правильно я толкую?
— Оно, конечно, можно было и зайти.
— Ну вот то-то и оно. А теперь у меня к вам деловое предложение: хлебоуборочная кампания не за горами — создали бы вы бригаду по контролю за ремонтом сельхоз-инвентаря, а? Колхоз ваш, само собой понятно, готовится, все ремонтирует. А вы бы проверяли. Лишним не будет. Глядишь, и заметили — что-то недоделано. Вы тут как тут — взяли бы да и доделали. Правильно я толкую?
— А что, ребята, возьмемся?
— Ни одной железяки мимо своих рук не пропускать без проверки!…
Когда председатель сельсовета ушел, Сергей внес новое предложение:
— А что если нам сделать несколько субботников в помощь семьям красноармейцев — кому дров заготовить, кому сена накосить, крышу починить.
— Можно! Очень даже можно!..
Кто-то предложил создать «легкую кавалерию», которая бы «совала нос во все колхозные дыры» и затем вывешивала листки с карикатурами на лодырей и разгильдяев, вытаскивала бы наружу все недостатки и злоупотребления.
Расходились с собрания за полночь. А утром — на покос.
На третий день с утра накрапывал дождь. В поле не поехали. Собрались на субботник. Вышли всей организацией. Дед-хозяин стоял внизу, приткнув ладонь к глазам козырьком, консультировал:
— Вы, ребятки, конек, конек хорошенько заделывайте, а то осенью моча пойдет, насквозь прольет.
— Витька, ты куда, шельмец, — кричал он через минуту, — такую доску хорошую пилить собираешься? Клади ее вместо вон той, суковатой, целиком. А суковатую пили, по сучку пили. Видишь, какой он большой, все равно выскочит, дыра будет… Ох вы, молодо-зелено. До чего ж бестолковые еще… Колька, басурман! Куда же ты сэстоль гвоздей в одну доску колотишь?
— Ничо-о, дед, гвоздей хватит. Пестрецов раздобрился.
— У-у, шалопут, «раздобрился».. Он раздобрился на дело. А ты сдуру-то и лупишь.
— Чтоб прочнее было.
— Прочнее, когда гвоздь к месту вбит. Выдерни, говорю тебе, непутевый… А в дырки забей кляпушки.
Не пропускал и Сергея:
— Ты, мил человек, топор-то не так держи — сыграет и — по ноге… Поверни доску-то… Вот. А теперь теши…
