— Здравствуй, Сереженька, здравствуй, — улыбнулась она, заглядывая снизу вверх на сынова дружка.
— Что Костя пишет?
— Что пишет? — рассерженно повторила Она. — Ты много писал матери, когда учился? Так и он — за зиму три письма прислал, и то рада-радехонька.
— Вы уж его, теть Настя, строго-то не судите. Город — дел по горло… А как дед Леонтьич себя чувствует?
— Горе с ним. Чисто малое дите. Колобродит по селу. Намеднись собрал ребятишек и партизанскую войну устроил — армия на армию. А сам впереди с деревянным тесаком, только борода по ветру…
На конторском крыльце Сергея встретил председатель — отец Митьки Тихомирова — Дмитрий Дмитриевич. При Шмыреве он был колхозным счетоводом, а потом вдруг сделали председателем самого крупного в Стахановской МТС колхоза. Покойный Переверзев любил такие неожиданные выдвижения — послушные руководители обычно бывают из таких людей.
— Ни свет ни заря, а вы уж, Сергей Григорьевич, на ногах, — заулыбался он навстречу секретарю райкома. — Все заботитесь.
«Не только на ногах, — подумал Сергей, глядя на его лисью, улыбку, — но твою сноху уже обласкал в кустах и о ней позаботился», А вслух спросил;
— Сегодня сеять кончите?
— Должны, Сергей Григорьевич, должны закончить. На вчерашний день было девяносто два и три десятых процента.
Сергей спрыгнул с седла.
— Пойдемте в контору, прикинем, в какой бригаде сколько еще осталось.
Он первый неторопливым твердым шагом поднялся на крыльцо — не уступил председателю, который по годам в отцы ему годится. Какая-то беспричинная неприязнь давно таилась в душе Сергея к Тихомирову. Ничего тот плохого никогда Сергею не делал, с сыном его, с Митькой, выросли вместе, приятелями были, а вот не нравится ему старый Тихомиров и все. Было в нем что-то хитроватое, лисье и даже лицо такое же, как у патрикеевны, вытянутое вперед, с тонким, загнутым кверху носом. Приторной своей услужливостью они с петуховским Кульгузкиным очень были похожи друг на друга. И Сергей понимал, что они — наследие Переверзева, что такие и только такие ему нравились.
В конторе Сергей потребовал бригадные сводки.
— Бригадиры еще не уехали в поле?
— Нет еще.
— Позовите их всех сюда! — приказал и, к своему удивлению, не почувствовал неловкости от такого тона.
Пока по одному собирались бригадиры, на ходу отдавая распоряжения, переругиваясь с кладовщиками, тракторными учетчиками, Сергей изучал тщательно разграфленный лист ежедневного сводного отчета по севу с четкими, по-бухгалтерски виртуозно выведенными цифрами.
— За последние три дня темпы снизились, — проговорил он, не поднимая головы.
— Это, Сергей Григорьевич, получилось вследствие того, что семена не успеваем подрабатывать.
— До этого успевали, а сейчас не успеваете? — покосился он на председателя.
— Да вот, так получилось. Нехватка в людях образовалась.
— У вас семена в бригадах или в общем колхозном амбаре?
— В амбаре. Все вместе.
— Сейчас же закрыть контору — всех на ток. Конюхов всех — тоже. Пройтись по домам, стариков попросить: пусть все, у кого решета сохранились, придут, помогут подсевать вручную. Сегодня все сеялки должны работать без остановки дотемна… — Поднял голову. — Та-ак. Бригадиры все собрались? — окинул он глазами председательский кабинет. — Николая нет.
— Вон идет, — сказал кто-то, выглядывая в окно.
Сергей придвинул разноформатные листки бригадных
сводок, заглянул в них, спросил:
— У кого сколько осталось сеять?
— У меня больше всех, — сказал бригадир третьей бригады, — пятьдесят пять гектаров. Не управлюсь сегодня.
— Сколько сеялок? Один сцеп?
— Один.
— У кого меньше всех осталось сеять?
— У Николая Шмырева.
— Он уж, должно, закончил.
В это время в кабинет вошел Николай.
— Ты кончил сеять? — спросил Сергей.
— Нет. А кто сказал?
— Сколько осталось?
— Тридцать пять,
— Перегони один сцеп к Ивану в третью бригаду.
Николай поморщился, буркнул:
— Пусть забирает.
— Кто сегодня еще не управится?
— Мне, Сергей, туговато будет, — медленно протянул бригадир из пятой. — Сорок семь осталось. Три сеялки не вытянут.
Сергей еще раз заглянул в разбросанные веером сводки, потом обвел глазами бригадиров.
— Давайте так договоримся, товарищи: мы тут люди все свои — кто первый отсеется, помогите Гриньке. Сорок семь он, конечно, не осилит одним сцепом. Договорились?
— Ладно, поможем. Пусть только он в другой раз свинью не подкладывает другим бригадам.
— Какую свинью?
— Он знает.
Сергей, подведя черту, хлопнул ладонью по столу.
— Значит, дело такое: хоть копыта на сторону, а сев сегодня закончить.
Бригадиры закивали, улыбнулись.
— Закончим, товарищ секретарь.
Сергей тоже улыбнулся:
— Ну, то-то! Смотрите, ребята, чтобы наш колхоз первым по эмтээс отрапортовал.
— Ты, Серега, лучше позаботился бы, чтобы эмтээс тракторы как следует ремонтировала, — поднялся бригадир четвертой бригады Игоня Волков. — Думаешь, почему я нынче так завалился? Из-за тракторов. В прошлом году зяби не напахали — из борозды их волоком таскали в мастерскую всю осень. И нынче то же самое. Валька тетки Лукерьин не успел плуги прицепить, а уж побежал в мэтэмэ с какой-то железкой.
