Мы подошли к лоткам с углем и соломенными шляпами. От души измазав лица, мы с Сибил стали похожи на самых настоящих трубочистов, не хватало только метлы и ведерка. А Летти удовлетворилась роскошной шляпой, которую примеряла по-меньшей мере минут десять.
Тем временем над поляной разнесся звон бубна и взрывы смеха, разноцветная толпа радостно зашумела и устремилась на звук. Началась игра в жмурки, и Виолетта изъявила страстное желание поучаствовать в ней.
— Дамьян, а вы играли в жмурки? Нет? Ну, это же огромное упущение. Пойдемте скорее, вы обязательно должны ловить меня. Я поддамся только вашим сильным рукам.
— А как же твоя шляпа, Летти? Опять ее растопчут в той толчее, что твориться во время игры.
— А если и растопчут, то что такого?! В прошлый раз мы заплатили всего-навсего полкроны… Только не начинай нудить! — опасливо добавила она. — Хорошо, я сниму ее во время игры. Ники, подержит ее.
— А вдруг ему тоже хочется развлечься? — я могла без устали поддевать ее. А сейчас тем более делала это с двойной радостью и особым умыслом.
— Он будет держать мою шляпу! Николс…
— Мисс Сноу не ошиблась, мне бы очень хотелось поучаствовать в игре. Из-за учебы и работы я уже давным-давно не делал ничего забавного.
— Тогда оставлю эту гадкую шляпу тут! — Виолетта рывками принялась развязывать ленты.
— Нет, нет, Летти! — в разговор вмешалась Сибил. Она ласково улыбнулась. — Ты так долго ее выбирала, что теперь отказываться от нее исключительно несправедливо. Я подержу шляпу. Все равно мы с Рэем не будем играть.
— О, Сиб, ты настоящая душка, не то, что некоторые!
За всю сцену Дамьян так и не сказал ни единого слова. Пару раз к нашей компании подходили какие-то парни, изображавшие то ли пиратов, то ли разбойников с большой дороги. А может, и вовсе никого не изображавшие, а имевшие вполне обычный для себя вид. От них за милю несло кислым домашним вином и неприятностями. Они за руку здоровались с Дамьяном, и каждый из них считал своим долгом, оглядев нас троих с головы до пят нехорошим взглядом, выразить свое восхищение подмигиванием и сальной улыбочкой. Особенно ретиво это восхищение выражалось Виолетте. И, слава богу, тут она проявила редкое для себя благоразумие, воздержавшись от заигрывания с подобными людьми.
— Что за рожи! — выдохнула она брезгливо, после того как очередной "знакомый" Дамьяна с блеском завершил серию подмигиваний и скрылся в толпе. — У вас с ними какие-то дела, Дамьян? Или так, общее прошлое?
— И то и другое, мисс Тернер.
— Мне трудно представить, что у них может быть что-то общее с вами.
— Вот и не затрудняйте свою красивую головку.
— А вы не расскажете?
— Нет.
— Даже если я сильно попрошу вас об этом?
— Ливингтон, я слышал, вы врач? — резко сменив тему, обратился Дамьян к Николсу, умышленно не заметив негодования на лице своей спутницы.
— Еще только учусь. Прохожу практику в больнице в Солсбери.
— Вот как, решили работать среди низших слоев населения.
— Бедным нужно лечение точно так же как и богатым.
— Обычно бедные умудряются умирать и без присмотра врача, — съязвил Дамьян. — Они в состоянии оплатить только одно — либо гроб, либо лекаря. Бессменный выбор всегда за первым. Зачем попусту тратить деньги на бесполезное светило науки, если после его визита все равно отдашь богу душу. Хотя стоит ли удивляться этому, когда методы лечения с тем же успехом применяются и в пытках?! Взять хотя бы кровопускания? Или сдавливание головы досками у сумасшедших — будто это поможет вправить им мозги.
— Я лечу, мистер Клифер, а не калечу! — в голосе Николса прорезалась жесткая нотка, и все мы вдруг ясно поняли, что он, бесспорно, знает и любит свою профессию и готов стоять за нее до последнего. — Именно с этой целью я живу и учусь! За жизнь своих пациентов я буду бороться как за свою. Это вопрос не только чести и долга — это вопрос совести, Клифер.
— Вряд ли для мистера Клифера слова "честь", "долг", "совесть" имеют какое-то значение, Николс, — обратилась я к нему. — Его может волновать только одна вещь — деньги. А твое рыцарское стремление помогать людям, он скорее назовет блажной дурью и сочтет отличным поводом поглумиться.
— Отчего же. Я не могу не оценить тех людей, что бросают вызов судьбе, — вкрадчиво возразил Дамьян. — Но и заведомо проигрышное дело не вызывает во мне отклика, каким бы благородным оно ни было. Благотворительностью сыт не будешь.
— А выигрыш — это набитый кошель и служение упитанным богачам? — горячо воскликнула я. Николс стоял рядом со мной и я, выражая свою поддержку, сжала его плечо. — А простые люди пусть подыхают?! Можно полюбопытствовать, Дамьян, когда ты жил в трущ…в Лондоне, ты, наверно, никогда, совершенно никогда не болел?
В его глазах вспыхнул зловещий огонь. Я ощутила себя при этом так, будто угодила одной ногой в трясину и должна как можно скорее отступить обратно, пока меня не засосало. Спасение пришло, как ни странно, от Виолетты, и в этот раз я была ей благодарна за ее раздражительность.
