Документы Пленума на долгие годы спрятали за семью печатями, в газетах появилась информация об исключении Берии из рядов партии, как врага советского народа, передаче его дела о преступных действиях на рассмотрение Верховного суда СССР. По стране загуляла частушка:
Берия, Берия,
Вышел из доверия,
И товарищ Маленков
Надавал ему пинков.
Никто не сомневался, что разоблачен крупный шпион, по которому давно плачут тюрьма и веревка, считалось, что если в газетах объявлен врагом, значит, виновен. Подписчики Большой советской энциклопедии нашли в очередном томе листок с требованием вырвать страницу со статьей о Берии. Новый Генеральный прокурор за одни сутки подобрал группу следователей, 30 июня возбудил дело, спустя пять дней подписал санкцию на арест Берии, который при ознакомлении с ордером возмутился:
— Запрятали в подвал невиновного! Восемь суток держали за решеткой без предъявления обвинения. Немедленно подаю жалобу на грубое нарушение законов!
Угрозу не исполнил, прекрасно зная, что жалоба ни к чему не приведет, ее даже не зарегистрируют.
На первую встречу с важным арестантом Руденко шел, как на праздник, ведь предстояло начать следствие, после завершения которого светило получение улучшенной планировки многометражной квартиры в центре столицы (быть может, в одной из сталинских высоток), награды, главное, повышение личного авторитета в правительственных кругах.
Руденко знал Берию по его портретам, книге о дореволюционном движении на Кавказе. С помощником Цареградским с любопытством рассматривал доставленного из камеры грузного человека с непропорционально большой головой, одетого в побывавшем в употреблении, застиранном солдатском обмундировании с отрезанными пуговицами. Насмотревшись, сказал:
— На основании вскрытых антигосударственных действий, Верховный Совет Союза утвердил Указ о лишении гражданина Берии Л. П. полномочий депутата, всех присвоенных ему наград, снятии с поста министра внутренних дел. Дело будет передано на рассмотрение Верховного суда СССР.
Берия поинтересовался, в чем конкретно обвиняется, и получил ответ:
— В заговорщической деятельности против партии, правительства, государства. Намерены поведать о совершенных преступлениях?
— Преступлений не совершал.
Ответ не удивил Руденко, прокурор был достаточно наслышан о твердом характере подследственного, его упрямстве, умении отстаивать собственную точку зрения.
Цареградский принялся заполнять анкету, задал ряд обязательных вопросов, записал ответы.
— Место рождения?
— Село Мерхеули Сухумского района Грузии.
— Дата рождения?
— 1899 год.
— Образование?
— Строительный техникум.
— Партийность?
Не дожидаясь ответа, Цареградский вывел: «Исключен из рядов КПСС».
— Социальное происхождение?
— Из крестьян.
— Прежде судились?
— Нет.
— Состав семьи?
— Отец умер, мать в Тбилиси, жена Нина Теймуразовна Гегечкори, сын Серго с семьей проживал со мной, еще имею сестру Анну.
Остальные графы в анкете следователь заполнил не спрашивая.
Рост — средний.
Фигура — полная.
Плечи — опущены.
Шея — короткая.
Цвет глаз — карий.
Нос — прямой.
Рот — большой.
Губы — толстые.
Уши — овальные, большие.
Особые приметы — плешивость.
Берия следил, как следователь пишет.
«Предъявили первые обвинения, будут и другие, какие прозвучали в Кремле. Могут обвинить во всех смертных грехах, так сказать, навешать собак… Останься Иосиф жив, не посмели бы тронуть даже пальцем…»
Он лукавил: вождь перед смертью стал крайне недоверчив ко всем в своем окружении, приходилось демонстрировать рабскую преданность до гробовой доски, ненавязчиво напоминать, что каждый властелин имел верного ему вассала — Иван Грозный Малюту Скуратова, Наполеон главного полицейского Фуше, Гитлер Гиммлера, у советского властелина должен быть его единственный в Политбюро земляк. Пугало, что Сталин перестал реагировать на лесть в свой адрес, все дальше отстранял от себя.
«Чтобы не говорили о его скверном характере, не слышал от него грубого слова».
Руденко «обрадовал», что суду предаются и недавние подчиненные Берии, министр государственной безопасности Меркулов, министр внутренних дел Грузии Деканозов, ряд других высокопоставленных сотрудников МВД, МГБ.
«Одного меня судить не решаются, нужна группа, чтоб процесс выглядел внушительно, как было до войны…»
— Уже допрошен ряд свидетелей, другие обвиняемые. Последние вначале не желали признаваться в содеянном, сваливали всю вину на других, в частности на вас как на их непосредственного начальника, но быстро одумались, перестали отрицать неоспоримое. — Руденко налил из графина в стакан воды, но пить не стал. — Начнем с организованной вашими предшественниками, понесшими справедливое возмездие гражданами Ягодой, Ежовым, токсикологической лаборатории по изготовлению и применению сильнодействующих ядов, не оставляющих в организме следов. Лаборатория успешно функционировала и при вас. Проходивший по делу Еврейского антифашистского комитета профессор Майрановский показал, что согласно вашему указанию испытывал получаемые препараты на осужденных. Подтверждаете?
— Подобные опыты проводили до меня, при мне таковых уже не было.
