— Ближе к зиме. Мы люди подневольные, подчиняемся приказам, а он требует посетить Прибалтику, в частности древнюю Ригу.
— Если завтра Центр потребует побывать в Эфиопии или на Мадагаскаре, поспешим и туда?
Генерал кивнул.
— С приказами не спорят, их не обсуждают, а выполняют. Надо будет — помчимся на край света. В Берлине у тебя один концерт, в Риге два на лучшей в городе площадке.
— Вновь станешь надолго пропадать?
— Буду уходить лишь на пару часов: принадлежу не только тебе, но в первую очередь Отечеству. Не забывай о предельной осторожности, чье имя бдительность — один неверный шаг, малейшая оплошность приведут к непоправимому.
Скоблин говорил прописные истины, но Плевицкая не перебивала, согласно кивала и думала:
«Мои гастроли — хорошее прикрытие задания, возможность встречаться с курьером: вдали от столичного шума и французской политической полиции, а также эмигрантской разведки, актерская профессия позволяет ездить по городам и весям, никто ни в чем не заподозрит избалованную и обласканную зрителями певицу».
Еще Надежда Васильевна задавала себе вопросы:
«Кто, интересно, на этот раз послан на встречу с Колей? Не снова ли Ковальский? Центр, дабы не назначать пароли, мог закрепить за мужем одного хорошо знакомого курьера. Если прибудет Ковальский, уведу на концерт».
Слушать нравоучения стало скучно, и она напомнила мужу про давно заслуженный ими отпуск.
— Сколько раз собирались на юг Италии — и всегда мешали твои неотложные дела, мои концерты. Давай бросим все, забудем про обязанности и побездельничаем у теплого моря.
— В нашей работе отпусков не бывает, — тихо, но жестко ответил Скоблин. — Как лошади на скачках, мы обязаны бежать, не делать остановок, не сворачивать в сторону, первыми приходить к финишу.
Вступать в спор Надежда не хотела — он мог завершиться ссорой.
«Стану держать нервы в узде, ведь от срывов стареет кожа лица, появляются морщины. Надо беречь себя. Не забывать о Коле, ему приходится труднее — взвалил на плечи сбор сведений, работу в РОВС…»
Надежда тряхнула головой.
— Хватит о делах. Скажи, какой подготовить костюм к поездке? Хотя считается, будто мужчины, в отличие от нас, ничего не смыслят в моде, им лишь бы чисто одеться, но о тебе такое не скажешь, имеешь отменный вкус. Мундир, понятно, оставим в шкафу, наденешь бежевую тройку, макинтош, касторовую шляпу. Включу в репертуар побольше народных, истинно русских песен, цыганщину оставлю на бис. В Берлине и Риге масса тоскующих по родине соотечественников, так что залы будут полными. В первый же день приобрету кружева и найду опытного ювелира, чтоб починил аметистовую заколку. Наконец-то увижу рейхстаг, зоосад Гутенберга, слышала, что он считается лучшим в мире…
Ночью во сне увидела себя со стороны на допросе у Шульги в Одессе, затем на палубе парохода под шквальными ветрами. Проснулась и долго не могла прогнать видение…
Берлин встретил мелким холодным дождем, так что встречающие русскую знаменитость репортеры успели изрядно перемерзнуть, прячась под крышей над вокзалом.
— Как разузнали о моем прибытии? — шепнула мужу Надежда, приятно удивленная встречей.
— Заблаговременно дал телеграмму в местное газетное агентство, — ответил Скоблин.
Первое в Германии интервью прошло на вокзале. Плевицкая поблагодарила за внимание, сказала, что считает немцев истинными знатоками и ценителями русского фольклора, песенного искусства. Одарила репортеров обворожительной улыбкой.
— Надеюсь, берлинцы будут приятно удивлены и обрадованы, когда услышат романс на стихи великого Генриха Гейне. А теперь готова ответить на вопросы, только Бога ради не касайтесь личной жизни! Сразу скажу, что счастлива — любима и люблю. Не задавайте и сугубо политических вопросов — я очень далека от политики, в газетах читаю исключительно светскую хронику.
— Но она часто скандальна!
— От скандалов держусь подальше. Не терплю сплетен, перемалывания чужих косточек. К дурно пахнущим так называемым сенсациям отношусь с презрением.
— Не теряете надежды вернуться в Россию?
— Да, как все соотечественники, оказавшиеся за пределами родины. Но желаю вернуться не в старую, раздираемую противоречиями страну, и не в нынешнюю, порабощенную большевиками, а в будущую свободную. — Плевицкая развела руками. — Вот и вынудили коснуться политики!
Скоблин был готов прийти на помощь, радовался, что нет провокационных вопросов о сроке начале крестового похода на Восток, свержения советской власти. Журналисты интересовались деревенским детством певицы, ее встречами с семьей погибшего императора, творческими планами…
В отеле, не распаковывая чемоданы, Надежда уселась в кресло, с победными видом взглянула на Скоблина.
— Ну как? Жду оценки интервью.
