Настрочил ордер на вселение музыканта в общежитие. Секретарь (в недалеком прошлом «медвежатник», мастер по вскрытию сейфов) напомнил об обеде, обрадовал, что раздобыл куренка, остается его сварить. Дьяков уже предвкушал удовольствие от наваристого бульона, когда на пороге появился незнакомец с закрученными усами, одутловатым лицом, лысая голова походила на бильярдный шар.
— Здравие желаю, ваше благородие! Разрешите представиться: Кравец Фрол Африканыч, подъесаул «Волчьей сотни» 10-го кавалерийского полка Его императорского Величества! Имел честь в прошлой войне служить под командованием их Высокопревосходительств генералов Мамонтова, Шкуро. Повсеместно, не жалея сил, рубал красную сволочь на Дону и здесь на Волге. Опосля затаился, сменил документы. Скрывался почитай целых два десятилетия, что помогло избежать ареста, суда, приговора. Как манну небесную ждал и наконец дождался прихода избавителей от большевистского ига.
Дьякову надоело слушать болтовню.
— Короче! Ближе к делу.
Бывший подъесаул поперхнулся.
— Как законопослушный, верноподданный, верующий спешу сообщить, что без всякого сомнения вас сильно заинтересует. Имею адреса мамаши двух красноармейцев и сотрудника облисполкома, а также местонахождение картин местного музея. За оказанную услугу позвольте открыть комиссионный магазин по скупке у населения ювелирных цацек, продаже их господам немецким, румынским офицерам.
Дьяков хмыкнул:
«Вряд ли немцы станут тратить свои дойчмарки. За понравившиеся им вещи не заплатят ни пфеннига, на правах победителей заберут в качестве трофеев».
Строго приказал:
— Не торгуйся, мы не на базаре! Садись и пиши согласие на сотрудничество с полицией, исполнение всех ее поручений.
— Вербуете в агенты?
— В наше время ничего не дается дешево, тем более бесплатно, за все надо платить. Станешь хорошо служить, получишь разрешение на открытие лавочки.
Бывший подъесаул нацарапал расписку, вывел свою фамилию и, как после непосильной работы, вытер вспотевший лоб.
— Напишешь адреса, фамилии всех известных врагов рейха. Чтобы не засветиться, не выдать сотрудничества, не сметь являться в полицию, найдем иной способ связи, — приказал при прощании Дьяков.
В конце дня произошла еще одна встреча — не спрашивая у секретаря позволения, в кабинет ввалилась грузная, тяжело дышащая дама.
— Вы тут главный?
— Угадали, — подтвердил Дьяков.
— Верится с трудом, слишком молоды.
— Начальников назначают не по возрасту, а за умение руководить.
Дамочка плюхнулась на стул и затараторила как заведенная:
— Не могла усидеть в своих чудом уцелевших стенах — в тело точно впилась сотня иголок. Все два с лишним десятилетия, начиная с вероломного захвата бандой Ленина власти в Петрограде и затем во всей империи, не теряла надежды, что низвергнут бесовскую советскую власть. И дождалась.
Посетительница могла говорить долго, даже бесконечно, пришлось Дьякову перебить:
— С чем явились?
Дама пропустила вопрос мимо ушей.
— Ожидая немцев, лишилась сна, извелась вся. Как увидела первого освободителя расцвела, от неописуемой радости чуть не пустилась в пляс. Мысленно поблагодарила покойную мутер за то, что произвела на свет.
Терпению начальника полиции пришел конец, Дьяков встал, ударил кулаком по крышке стола, это подействовало — дамочка заговорила о цели прихода.
— Требую выделить благоустроенную, непременно трехкомнатную квартиру в центре города, с ванной, балконом, кладовкой, паровым отоплением. Не помешает наличие лифта. Обязательно с телефоном. Осточертело ютиться в коммуналке с пьющими соседями, общей кухней, желаю жить по-человечески.
— А дворец не желаете? — не мог не съехидничать Дьяков. — Позавидуешь вашему аппетиту.
— Я заслужила комфорт.
— Чем?
— Перенесенными мучениями, вынужденным скрыванием своего происхождения, принадлежности к германскому роду баронов, уходящему корнями в Средневековье.
— Фольксдойч?[158] — уточнил Дьяков.
— Точно так, герр начальник. Жила с русской фамилией покойного мужа. А родилась Шлосберг, чем горжусь. Назвали Мартой, но благоразумно сменила имя на Марию.
— Родители живы?
— К сожалению, нет. Первым преставился отец, следом мать, урожденная Шварцкопф. Оба похоронены на лютеранском кладбище под Саратовом, в бывшей Покровской слободе, ставшей столицей «Республики Немцев Поволжья» Энгельсом. Без всякого перехода баронесса спросила: — Когда выпишут ордер на новую в центре города квартиру?
— Обратились не по адресу. Раздача жилплощади не входит в компетенцию полиции, к тому же жилой фонд города сильно сократился.
Шлосберг (по паспорту Федорова) с открытым ртом уставилась на начальника полиции и после затянувшейся паузы потребовала назначить ее главным врачом областной больницы.
— Вы доктор? — спросил Дьяков и получил ответ:
— Младший медперсонал, точнее, санитарка.
Дьяков усмехнулся.
— В скромности вас не обвинить, нахальства, самомнения избыток. Требуйте уж сразу пост главы горздрава.
