— Церковью, — поправил поп. — Главный храм епархии, кафедральный собор, кой заложен в начале нынешнего века в память чудесного спасения в железнодорожной катастрофе императора Александра Третьего и нареченный именем святого князя, небесного защитника русских земель от иноземных захватчиков Александра Невского, взорван в тридцать втором году.
— Забыли добавить, что храм подло уничтожили богоотступники, христопродавцы, безбожники, посмевшие свергнуть законную в стране власть, рушащих культовые здания, ссылавших попов, монахов на Соловки, в Магадан. Свою революцию построили на лжи, мол, людей эксплуатируют. В Гражданскую по их вине погибли семьдесят миллионов. Породили голод, репрессии. Страной стал править бандит, который в молодости грабил, за что сидел в тюрьмах, был неоднократно сослан.
Дьяков подумал: надо ли предложить попу присесть, но пришел к выводу, что пусть постоит.
«Прикажу не сметь упоминать с амвона, что Александр Невский побеждал иноземцев (в их числе немецких рыцарей), желающих поработить гордых русичей. В первый же церковный праздник непременно предать проклятию — анафеме большевиков с их правительством, лишить врагов надежд на спасение, обречь их на вечную погибель».
Размышления прервал настоятель церкви:
— Смиренно молю о милости. Прикажите вернуть церковную утварь и, главное, похищенные иконы.
— Кто похитил?
Священник помялся
— Имена посягнувших на преподношения прихожан, писанные иконописцами, лики святых мне не ведомы. Все были, как бы на одно лицо, в одинаковой форме.
— В какой?
— В немецкой
— Как смеете обвинять в воровстве спасителей от рабства? Победители имеют право на трофеи, контрибуцию. Много прихожан?
— Поубавилось, одни погибли, другие эвакуировались. На смену им с немцами пришли православные украинцы, казаки и уехавшие в Гражданскую в дальнее Зарубежье бывшие соотечественники. По воскресеньям, особенно в праздники, под святые своды собирается почти все оставшееся население от мала до велика.
— Когда ближайший ваш праздник?
— Из числа великих двунадесятых 14-го октября Покрова Пресвятой Богородицы
— Не только по праздникам, а и в будни провозглашайте славу, желайте новых побед германским армиям.
— Простите, но православная церковь всегда была вне политики.
Дьяков пропустил замечание мимо ушей.
— Отныне станете постоянно прославлять Германию, спасительницу угнетенных большевиками народов России. Отказ посчитаем за проявление враждебности к новой власти, что приведет к печальному для прихожан закрытию церкви, а вас к аресту.
— Но…
— Никаких возражений. В каждой проповеди, при принятии исповедей, в простом общении с прихожанами внушайте беспрекословное подчинение германской администрации, выполнение всех ее приказов. Что касается великих праздников, обязательно включите в их число день рождения Адольфа Гитлера, даты провозглашения его канцлером, избрания президентом, главой государства, главнокомандующим.
— Считаете, что немцы пробудут в Сталинграде до рождения Гитлера?
Вопрос не понравился Дьякову, был с подвохом.
— Освободители от красной чумы пришли в Россию навсегда, внушите своей пастве. Еще станете обливать грязью засевших в Кремле сатанистов, продавших души дьяволу, сбросивших с маковок церквей кресты, отправивших на переплавку колокола.
Дьяков посчитал, что поп уяснил требования, станет призывать верующих к смирению, послушанию, непротивлению, тем самым окажет помощь в соблюдении порядка, держанию горожан в узде. От завершения хорошо выполненного дела почувствовал себя приподнято.
«Умею логически мыслить и передавать свои мысли другим, — похвалил он себя и принялся строить планы. — Обладаю даром убеждения, хорошим стилем в письме, все это поможет сочинять рассказы, повести, даже романы, которые издадут не только на родине, а в переводах на другие языки. Мне есть что поведать читателям. К своим годам узнал, увидел, пережил немало, жизненного материала хватит на несколько томов. Первую вышедшую из печати книгу посвящу Гитлеру, вторую рейхсминистру пропаганды Геббельсу. В описании военных действий много места уделю героизму, мужеству, смелости германских воинов, гениальности высшего командования, бездарности советских военачальников, трусости красноармейцев. Сочинять закончу к взятию
Москвы — задержка с приходом армий рейха в советскую столицу мне на руку, есть время поработать над рукописью, которая поднимет мой авторитет на небывалую высоту, поможет карьере».
Радужные мечты грели, и с удвоенным энтузиазмом написал обращение к горожанам, веря, что инициативу оценят не только Паулюс, Адам, Мюффке, а и в Берлине.
Сталинградцы!
