А далее мы видим, как в его литературном творчестве беллетриста вытесняет публицист. Получается, что беллетрист остался в СССР, а за границу был выслан публицист. Считая «Один день Ивана Денисовича» и «Матренин двор» выдающимися литературными произведениями, М. Розанова писала: «В какую-то минуту я даже заподозрила, что лучшие вещи — «Один день» и «Матренин двор» — были хорошо отредактированы в «Новом мире», где текстами занималась замечательный редактор Ася Берзер. Может, это ее работа, я не знаю. Но не могу поверить, что «Матренин двор» и «Красное колесо» написала одна рука»[54] (32).
В связи с этим, как утверждает М. В. Розанова, появилась шутка, что КГБ выслало за границу совсем другого А. И. Солженицына. «В нашем доме даже шутили — а не пора ли организовать Общество защиты Солженицына, не пора ли предъявить счет КГБ: “Братцы, вы прислали нам не того, отдайте нам настоящего”» (33).
Как бы там ни было, в 1991 г. дело всей жизни А. И. Солженицына было завершено. «Красное колесо» покатилось к читателям. Можно было собирать вещи и возвращаться домой.
Однако домой Александр Исаевич не спешил.
8 декабря 1991 г. то, чего А. И. Солженицын ждал еще в середине 60-х гг., свершилось. Б. Н. Ельцин вместе с президентами Белоруссии С. Шушкевичем и Украины Л. Кравчуком вопреки воле советского народа, продемонстрированной на мартовском референдуме, подписал печально знаменитое «Беловежское соглашение», после ратификации которого Советский Союз исчез с карты мира (1). Причем, как выясняется, проект этого соглашения был подготовлен еще в 1990 г., когда Б. Н. Ельцин выступал за союз четырех республик (2).
Итак, главное, с чего А. И. Солженицын предлагал начать обустройство России, было сделано. 2 января 1992 г. началась так называемая шоковая терапия. Она включала в себя невиданную до этого по масштабам денежную эмиссию, неизбежно связанное с этим обесценивание рубля и взвинчивание цен, а также снижение ввозных таможенных пошлин, за которым последовало наводнение внутреннего рынка иностранными товарами, ликвидацию прежних ограничений для хождения и обмена иностранной валюты и т. д. По существу, началась экономическая интервенция, которая поставила отечественную промышленность и сельское хозяйство на грань банкротства и отбросила подавляющее большинство населения за черту бедности. Следствием этого стало сокращение численности населения и культурная деградация общества (3).
Ничто не мешало А. И. Солженицыну бросить все и поспешить на Родину, но он предпочитал наблюдать за этим погружением в бездну со стороны. Может быть, он не знал о том, что происходило в его стране? Нет, он все отлично знал и понимал, что шоковая терапия осуществлялась по зарубежным рецептам, под диктовку Международного валютного фонда (4).
Ельцинские реформы ударили и по Александру Исаевичу. Дело в том, что публикация его произведений в 1989–1991 гг. миллионными тиражами предполагала поток гонораров, которые В. М. Борисов должен был сконцентрировать на одном или нескольких банковских счетах. Уже в 1991 г. стало очевидно, что в самое ближайшее время эти деньги превратятся в пыль. И, действительно, только за один 1992 г. официально рубль обесценился в 25 раз, в дальнейшем этот процесс продолжался.
В таких условиях судьба солженицынских гонораров во многом зависела от предприимчивости В. М. Борисова. По некоторым данным, сам он в коммерческом отношении был малоопытен, поэтому денежными делами Литературного представительства писателя занимался Сергей Дубов. Как именно он вышел из положения, мы не знаем, но, судя по некоторым данным, уже в начале 1992 г. след солженицынских денег стал теряться. Александр Исаевич забил тревогу (5). В. М. Борисов был отстранен от руководства Литературным представительством, его место занял некто Михаил Тимофеевич Работягин (6).
В мае 1992 г. в Москву отправилась Наталья Дмитриевна (7). Одна из важнейших целей ее поездки заключалась в том, чтобы подготовить условия переезда из Кавендиша в Москву. В то же время она должна была обеспечить легализацию РОФ, а также произвести ревизию Литературного представительства А. И. Солженицына. К ее приезду руководителем РОФ, резиденция которого размещалась в Музее М. Цветаевой, стала Н. Г. Левитская, секретарем — Мунара Уразова (8). Наталья Дмитриевна изъявила желание ознакомиться с финансами фонда и получить представление о тех гонорарах, которые должны были накопиться от издания произведений А. И. Солженицына в 1989–1992 гг. Однако, по свидетельству очевидцев, В. М. Борисов был неуловим (9). Прошло некоторое время, и при не до конца выясненных обстоятельствах он погиб, незадолго перед этим был убит С. Дубов (10).
