Юлий Маркович Даниэль и Андрей Донатович Синявский были писателями, публиковавшими свои произведения за границей, что было расценено КГБ как антисоветская деятельность (2). Одним из первых после начала холодной войны на такой шаг отважился Борис Леонидович Пастернак, напечатавший за рубежом свой роман «Доктор Живаго»[27], который в 1958 г. был удостоен Нобелевской премии (3). В 1961 г. в Лондоне издал сборник стихов «Весенний лист» сын Сергея Есенина — Александр Сергеевич Вольпин (4). В 1962 г. почти одновременно за границей появились произведения Михаила Александровича Нарицы (5) и Валерия Яковлевич Тарсиса (6). За ними последовали другие писатели. Нанося удар по Ю. М. Даниэлю и А. Д. Синявскому, КГБ тем самым преследовал цель — остановить поток подобных публикаций.
Отмечая факт их ареста, А. И. Солженицын пишет: «”Тысячу интеллигентов” требовали арестовать по Москве подручные Семичастного. В то тревожное начало сентября я задался планом забрать свой роман из «Нового мира»: потому что придут, откроют сейф и… Рано всё было затеяно, надо
Приведенные слова создают впечатление, будто бы именно арест Ю. М. Даниэля и А. Д. Синявского придал началу сентября 1965 г. тревожный характер, и возникшее в связи с этим беспокойство привело Александра Исаевича к мысли о необходимости «уйти в подполье».
Насколько же это соответствует действительности?
По воспоминаниям А. И. Солженицына, забрать из редакции «Нового мира» свой роман он решил не позднее 6 сентября, когда с подобной просьбой явился на дачу к А. Т. Твардовскому (8), а 7-го уже был в Москве и получил роман на руки (9). А когда произошли названные выше аресты? Оказывается, и А. Д. Синявского в Москве, и Ю. М. Даниэля в Новосибирске арестовали 8 сентября (10). Следовательно, изъятие романа «В круге первом» из редакции «Нового мира» не имело никакого отношения к названным арестам.
Как же А. И. Солженицын объяснял А. Т. Твардовскому свое намерение забрать роман? Сначала якобы он заявил, что «для переделки синтаксиса». «Не верит. — комментирует поведение Александра Трифоновича А. И. Солженицын. — Открываюсь: не считаю надежным их сейф. Это дико ему… Но А.Т. — добр, верит мне, и как ему ни жаль, обещает назавтра разрешительный звонок в редакцию — чтоб отдали» (11).
Свидетелем изъятия романа из редакции «Нового мира» оказался В. Я. Лакшин. 7 сентября он записал в дневнике: «Поднялся наверх к С.Х. (Софья Ханаановна Минц — секретарь А. Т. Твардовского. — А.О.) — и застал Солженицына… Закс встревожено сказал мне, что А.И. забирает роман. Когда позже С. заглянул ко мне, и я спросил его, зачем он это делает — он стал говорить, что-то о том, что его не устраивает слог, что у него появились какие-то новые мысли о русском синтаксисе и он хочет поправить. Все это высказано было поспешно, путано и, кажется, не совсем искренне» (12).
Почему ненадежен был сейф «Нового мира»? И что криминального было в самом романе? В редакции журнала он находился совершенно легально, отношения его автора с журналом скрепляли не только договор, но и выплаченный ему аванс.
Но тогда получается, что роман понадобился где-то в другом месте. Куда же, почувствовав необходимость спешно «уйти в подполье», отправился прятать свое «криминальное» произведение Александр Исаевич? Хотите — верьте, хотите — нет, но он не нашел более надежного места, чем редакция газеты «Правда». Да, да, редакция Центрального органа ЦК КПСС. Следовательно, забирая роман из редакции «Нового мира», А. И. Солженицын вовсе не собирался «уходить в подполье» и переквалифицироваться в «математики». Объясняя столь необычный для «подпольщика-математика» шаг, он пишет: «…по-ребячьи поверил вздорным заявлениям Ю. Карякина, что его очень либеральный шеф Румянцев» готов напечатать «одну — две безопасных главых из “Круга”… Обезумел» (13). Но если так, то почему это предложение нужно было держать в секрете и дурачить А. Т. Твардовского «синтаксисом»? Причем здесь была угроза ареста?
Однако в редакцию «Правды» был передан только один экземпляр романа. Куда же «угрожаемый автор» (так называет себя в «Теленке» сам А. И. Солженицын: см. далее — С.) отнес остальные? Казалось бы, решив спешно «
