Операция задумывалась очень серьёзная, поэтому нас и везли на грузовиках. В кузовах лежали гранатомёты, ручные пулемёты с гранатами и другие боеприпасы. Штурм обещал стать опасным. Тем более что в этот раз военная часть стояла на окраине небольшого города, и в её расположении имелись даже танки, не считая мелочевки типа БРДМ.
Тупо стоя возле машины, все чего-то ждали, не зная, как поступить дальше. Но тут к грузовику подбежал молодой вояка, назначенный главным над всем отрядом. Видели его мы редко, хотя в лагере он был давно. Просто он почти не появлялся в нашей сотне, тусуясь в основном во второй, где стояла его палатка.
Всего в нашем отряде было три сотника, один полусотник и этот, поставленный над всеми нами товарищ, то есть командир.
– Чего столпились? Перегружайтесь на другие грузовики и поехали! – с ходу заорал он.
– А боеприпасы?
– Возьмите, сколько сможете унести, остальное бросайте здесь. На обратном пути заберём.
Я пожал плечами и пошёл за гранатомётом. Ну, нравится мне эта штука. Через полчаса заминки мы, утрамбованные в кузове как сельди в бочке, продолжили свой путь. Все стояли голова к голове, упираясь друг в друга оружием, потому что распиханные по машинам ящики с цинками заняли почти всё свободное место.
Наставив друг другу синяков до начала операции, мы ещё долго тряслись по гористой местности. А потом повторилась та же история, что и в прошлый раз: за несколько километров до места нас выгрузили. Пришлось брать всё с собой и идти пешком. Ни о каких боевых пикапах, разумеется, и речи не шло: советских просто в помине не было, а японскими (по понятным причинам) с нами не поделились. Ещё лет десять, и всё будет, а сейчас в нашем распоряжении лишь допотопные грузовики да верблюды. А там, где они не пройдут, негр – чем вам не верблюд?
Гранатомёт и сумка с тремя гранатами висели у меня за спиной, а в руках плотно лежал автомат. Все разделились и, подойдя к городу, спрятались в густой траве. Нас, кажется, всё равно заметили… Но пока суд да дело, мы уже нападём.
– Иди к командиру, – велел я своему сотнику, – скажи, что нужно оставить хорошо вооружённый резерв, и посоветуй меня. Я прикрою если что. Верно говорю: мы нападём, противник даст отпор, и все побегут. Придётся прикрывать и отсекать солдат огнём нашего резерва.
– Почему ты так думаешь, Бинго?
– Видишь, – тыкая пальцем в сторону военной части, сказал я. – Вон виднеются боксы, а вон там крытая площадка. Значит, тут много техники! А где техника, там и солдаты обученные! А обученным солдатам и вооружение получше дают. Да ты сам глянь: вышек сколько понатыкано! Как дадут из пулемётов по нам, так все и побегут. А если из пушек начнут стрелять, то вообще конец.
– Нет, не побегут, у нас сильные и смелые воины.
– Да, воины у нас сильные и смелые, – согласился я. – Но резерв всё же нужен. Это НЕОБХОДИМО, ты меня понял?
– Ага, я понял, – послушно кивнул мой сотник и ушёл, не став больше со мной спорить.
Вернулся он минут через пять и сказал, что командир отряда согласился. Но готов оставить в резерве только тридцать человек. Я пожал плечами, тридцать, так тридцать. Говно вопрос! И свистнул самых лучших ребят из сотни. Пока все готовились к наступлению, я расставил на путях нашего возможного отхода своих людей с пулемётами и двумя гранатомётами, придержав у себя третий. Встретим всех достойно, песья кровь!
Штурм начался после обеда. Все три сотни атакующих бросились на часть со всех сторон. Противник заметил нас раньше. Хлестнули автоматные очереди с вышек. В ответ повстанцы открыли огонь из пулемётов, и через несколько минут орудия на вышках замолкли.
Невысокий, всего метра полтора забор, окружающий воинскую часть противника, преодолели без труда. Старая кирпичная стена уже почти вросла в землю, укоротившись как минимум на полметра, поэтому препятствием не стала. А проволочные ворота, сквозь которые отлично просматривался двор с носившимися по нему военными, просто снесли.
По части ударили залповым огнём, и толпа штурмовиков помчалась вперёд, беспорядочно стреляя на ходу из автоматического оружия. Солдаты неприятеля бросились врассыпную, но стрелки рванули к боевой технике. Часть нападавших уже успела вбежать внутрь, когда оборонявшиеся опомнились и стали отвечать.
Завязалась перестрелка. Неожиданно заговорил крупнокалиберный пулемёт БТРа, сметая всех со своего пути. Защёлкали пули, отрывая руки, ноги, пробивая тела.
В ответ бухнул гранатомёт, и верх БТРа разлетелся исковерканными кусками железа. Раздался ещё более мощный взрыв, и машина превратилась в огромный полыхающий изнутри факел. Обученные советскими военными повстанцы устремились к зданиям, поливая огнём не успевших скрыться солдат.
Однако один из трёх стоявших в открытом боксе танков вдруг завёлся и, пыхнув отработанными газами и подпрыгнув, резко стартанул с места. Вылетев из бокса, Т-34-85 тут же подмял гусеницами пару не успевших отпрыгнуть в сторону негров и помчался дальше, поливая из станкового пулемёта пространство впереди себя.
