Драко думал о сыне. Никак не шло из головы сказанное Ноттом. Он надеялся, что сын в безопастности у дедушки и бабушки, которые пусть и не были в полном восторге от серьезного сероглазого мальчика, но защитили бы родную кровь, если понадобится. “Не отвлекаться!” - приказал себе он, топя поднимающийся при звуке “Авада Кедавра” страх, и продолжил отбиваться от Пожирателей, улизнувших из Азкабана. Стоп. Улизнувших. Или, не приведи Мерлин, вновь выпущенных!
- А какого черта вы на свободе? - крикнул он во время короткой передышки.
- Так рад нас видеть? - оскалился Нотт.
- Нет, думаю, не напрасно ли я получаю зарплату! Магнус Эйгон! - ответил тот, невежливо бросив в них ударной волной. Нотта отбросило назад. Драко уже приготовился добивать его, невольно отмечая, что домовикам предстоит адский труд - первый этаж они разнесли, как услышал:
- Бросай палочку, предатель! - еще один знакомый голос.
- Драко, нет! Убей его! - Астория.
Астория? Драко поворачивается и видит, что его жену и сына держат Фернир и Гойл-старший.
- Черт, почему вы еще здесь? - они уже давно должны были трасгрессировать, выйдя из замка.
- Не успели, - прошептала Астория.
- А это занятно… - Нотт поднялся и подошел к Драко. - Лорд любил глядеть на твоего трусливого папашу, применяя к тебе Круциатус.
Он направил палочку на Скорпиуса и произнес:
- Круц…
- Нет, - рванулись одновременно Драко и Астория, чтобы защитить ребенка.
- Авада Кедавра! - произносит Руквуд.
- Сын, не смотри! - хрипит Драко за секунду до того, как его жена рухнула мертвой на острые осколки стекла от разбитого заклинанием витража. Мальчик зажмуривается, а Нотт договаривает:
- ..ио! - в последний момент Аврор успевает встать между палочкой врага и ребенком. Тело тут же пронзила боль - скручивающая, дикая, выворачивающая все внутренности и кости наизнанку, но такая знакомая… Почти родная. Он хрипит из последних сил:
- Отпустите его. Он же ребенок! Это не его война! - он сопротивляется заклятью. Не хочется нарушать правила, но он вскидывает палочку и тоже шепчет:
- Авада, Авада Кедавра, - и попадает в не обратившего на его действие внимание Фернира.
Регулус поднимает палочку, чтобы добить его, но его останавливают. Они шепчут несколько заклинай, которые выворачивают душу.
- Па-а-а-п-а-а!
========== Глава 2. ==========
Его обволакивала пустота. Не было ничего. Ни боли, ни страха. Он не чувствовал своего тела, не знал, где он, сколько времени прошло с тех пор… А, собственно, с каких пор? Спроси, как его зовут, и он задумается. И не вспомнит. А, впрочем, это и неважно. Ничто неважно. Кроме… кроме чего? Глупые фразы крутились в голове.
- Как он? - голос был знакомым и чужим одновременно.
- Плохо, - ответил другой, совсем не знакомый голос, - те пытки… Немногие такое выдерживают…
- Нас с детства “тренировали”, - запальчиво ответили. - Еще что?
- Придет в себя, узнаем, - почему-то ему показалось, что обладатель этого голоса пожал плечами.
- А когда он придет в себя? Уже больше недели!
- Если на него наложили Заклинание Забвения, то, возможно, никогда, - отчеканил врач. Почему-то ему показалось, что это именно врач.
Голова нещадно разболелась. Но он все же открыл глаза. И увидел перед собой чернокожего парня.
- Африка? - произнес он вслух.
- Блядь, Драко! Даже в таком положении ты хохмишь! - огрызнулся его друг, сокурсник и коллега Блейз Забини.
- Драко? - и он дико расхохотался.
- Эй, врача сюда! - громко крикнул Блейз. Не успевший далеко уйти врач вернулся в палату, а это была именно больничная палата, и увидел своего пациента в дикой истерике.
- Выйдите. Ему, похоже, воздействовали на сознание! - и Блейз послушался. Видеть товарища таким было страшновато. Да и вообще в доме Малфоя, куда пришли авроры, вызванные преданным домовиком, им открылась страшная картина: первый этаж был просто раскрошен в щепки и осколки. Посреди зала лежала Астория - мертвая, изрезанная осколками рухнувшего стекла. Блейз, сдержав стон, прошел дальше. Драко они нашли на лестнице, ведущей в подвал. Пожиратели скрылись, едва авроры вступили на порог мэнора, не добивая Драко. Подумали, после всех ран и пыток он сдохнет самостоятельно. Но тот не считал нужным подыхать на глазах у ребенка. Он не знал, что они сделали с малышом. Когда Драко время от времени приходил в себя, продираясь сквозь мрак боли, ему позволяли взглянуть на сына. Которого заставляли наблюдать за пыткой. Малфою, наверное, всю жизнь будут сниться серые серьезные глаза Скорпиуса, которые в те минуты были наполнены таким безраздельным ужасом, который не переживал еще ни один ребенок в его возрасте.
Драко никогда раньше не молился. Никогда. Считал это ниже своего достоинства: просить помощи у воплощения фольклорной деятельности магглов. Но тут он вспомнил ее - чертову грязнокровку, сжимающую в руках маленький серебряный крестик и возносящую небу мольбы, в которые, кажется, верила лишь она одна. Малфой долго и цинично ржал тогда, но сейчас в сердце вспыхнула надежда, что есть они, эти самые высшие силы, способные спасти его ребенка. Он тихо что-то забормотал.
