Утомленный тяжкими телесными трудами и непрестанной душевной тревогой, он счел за лучшее немного отдохнуть, однако его посещали столь поразительные видения, на него снисходили столь благостные мысли, что он был не в состоянии отдавать сну даже самое непродолжительное время и все ночи проводил в религиозном экстазе. В результате он так тяжело занемог, что надежд на выздоровление не оставалось. Когда он готовился к смерти, сатана внушил ему, что дону Иньиго, человеку доброму и богобоязненному, смерти бояться нечего. Мысль эта привела его в ужас, и он боролся с ней изо всех сил, пытаясь воспоминанием о совершенных грехах вырвать из сердца дьявольскую надежду на Божью милость. Когда же болезнь отступила и он вновь обрел дар речи, то попросил тех, кто наблюдал за его предсмертными мучениями, обратиться к нему со словами: «О жалкий грешник, о несчастный, помни же зло, которое ты совершил, помни прегрешения, коими вызвал ты гнев Господень!» Стоило ему почувствовать себя чуть лучше, как он немедленно возобновил свои покаянные молитвы, вернулся к суровому образу жизни. Преисполнившись неустанной решимости себя превозмочь, он взвалил на свое измученное тело бремя большее, чем оно могло вынести, и тяжело заболел во второй и третий раз. Наконец, испытывая тяжкую боль в животе и мучаясь от холода (стояла суровая зима), он убедил себя облачиться во что-то теплое. Так прожил он большую часть года, и вот настало, наконец, время, когда он счел себя готовым к паломничеству в Иерусалим. Среди его окружения были люди, которые предлагали, что поедут вместе с ним; были и такие, кто пытался отговорить его от столь долгого и тяжкого путешествия и убеждал, что без попутчика, знающего итальянский или латынь и могущего служить ему проводником и переводчиком, он не справится. Однако дон Иньиго хотел быть наедине с Богом, дабы его с Ним единение никем нарушено не было. Дон Иньиго Ему целиком доверился и не хотел, полагаясь на чью-то помощь, доверие это нарушить. И он направился в Барселону, а оттуда в далекий Иерусалим, взяв в попутчики одного лишь Господа.
Таково начало жизненного пути дона Иньиго де Оньяса, испанского дворянина, известного в истории под именем святого Игнатия Лойолы. Читатель, полагаю, давно уже догадался, о ком идет речь, ибо история, которую я рассказал, хорошо известна. Книга, которую дон Фернандо мне навязал, представляет собой жизнеописание Игнатия Лойолы, которое было написано вскоре после его смерти отцом Педро де Рибаденейра, членом ордена иезуитов.
Перевод А. Ливерганта
1874, 25 января — у юрисконсульта британского посольства в Париже Роберта Ормонда Моэма и его жены, урожденной Эдит Мэри Снелл, рождается четвертый сын Уильям Сомерсет Моэм.
1881, 31 января — в возрасте сорока одного года умирает от туберкулеза мать Моэма Эдит Мэри Снелл.
1884, 24 июня — в возрасте шестидесяти одного года умирает от рака желудка отец Моэма Роберт Ормонд Моэм. Уильям (Уилли) переезжает в Англию, в графство Кент, в приморский Уитстейбл, к своему опекуну, младшему брату отца, местному викарию Генри Макдональду Моэму, и его жене, дочери нюрнбергского коммерсанта, Софии фон Шейдлин.
1885, май — Генри Макдональд Моэм отдает племянника в младшие классы закрытой школы Кингз-скул в Кентербери при Кентерберийском соборе.
1886— Уилли получает приз лучшего в классе ученика года.
1887— Уилли переводится в старшие классы Кингз-скул.
1888, зима — у Уилли приступ плеврита, он пропускает семестр и проходит лечение на юге Франции в Йере, на Лазурном Берегу.
Август — в школьной газете «Кентербериец» печатается сообщение о том, что четырнадцатилетний Уильям Сомерсет Моэм награждается поощрительной премией за успехи в богословии, истории и французском языке.
1889— старший брат Моэма Чарлз Ормонд Моэм по окончании Кембриджа (1886) переезжает в Париж, где открывает юридическую контору «Сьюэлл и Моэм», и спустя пять лет женится на художнице Белди Гарди.
Июль — Уилли покидает Кингз-скул, не закончив обучения.
1890, весна — Моэм уезжает учиться в Германию, в Гейдельберг, живет в пансионе, посещает лекции Куно Фишера и спектакли по пьесам Генрика Ибсена и Германа Зудермана.
1892, весна — возвращение из Гейдельберга в Англию.