– Насколько гипнотизер… Простите, гипнотист может подчинить человека?
– Хотите знать, насколько глубоко можно ввести в состояние сомнамбулизма?
– Именно так. Чтобы потом человек ничего не помнил.
– Амнезия почти всегда сопровождает выход из фазы сомнамбулизма, – ответил Токарский.
– Что можно заставить сделать гипнотика в этой фазе?
– Вот, правильно выражаетесь! – вставил Лебедев.
Токарский явно не спешил выкладывать все карты.
– По дороге к вам Аполлон Григорьевич рассказал про удивительные способности некой особы, – начал он. – Могу ли с ней познакомиться?
– К сожалению, это уже невозможно, – ответил Ванзаров. – Вам не хочется отвечать на мой вопрос?
– От взгляда сыщика ничего не скроешь, – ответил Токарский с улыбкой. – Я не возьму на себя смелость дать однозначный ответ потому, что эффект зависит от силы гипнотиста.
– И его желаний?
– Главное – ожидаемого лечебного эффекта! – не удержался Погорельский, которому хотелось протиснуться в разговор.
– Согласен с замечанием Месселя Викентьевича, – сказал Токарский.
– А если говорить в самом общем виде? – не отпускал Ванзаров.
– В самом общем виде… Ну, пожалуй, все, что угодно.
– Благодарю, доктор, – сказал Ванзаров, протягивая руку. – Вы уже так спешите, что переминаетесь на месте.
Токарский ответил довольно крепким рукопожатием.
– Мне обещали знакомство с работой настоящего сыщика.
– Познакомитесь. Могу рассчитывать на вашу помощь в ближайшие дни?
– Разумеется! А что потребуется?
– Выяснить, кто загипнотизировал двух мужчин, – сказал Ванзаров, посматривая на Погорельского.
Гипнотист изобразил некоторые сомнения.
– Трудный эксперимент и редко удачный. Но я попробую.
– Благодарю. Передайте от меня привет господину Квицинскому.
– А кто это? Не имею чести знать…
Ванзаров извинился, объяснив, что у его знакомого сегодня назначена встреча со специалистом по гипнозу. Невольная ошибка.
Когда гости покинули сыскную полицию, Аполлон Григорьевич отчаянно зевнул и сообщил, что взял на сегодня отдых. Не желает ли бесценный друг присоединиться?
– Отдых отменяется, – сообщил Ванзаров, поглядывая на походный саквояж криминалиста и доставая из кармана еще сырую записную книжечку. – Сможете установить, что было написано на вырванной странице?
Лебедев раскрыл липкие листы и покрутил под светом, ловя отражение.
– Пустяки. Пять минут возни.
– В таком случае, вам не составит труда изучить небольшой сюрприз.
– Это еще какой?
– Ожидает вас в мертвецкой участка.
Криминалист хлопнул по столу так, что подпрыгнула чернильница.
– Так и знал, что этим кончится. Ну что, опять хорошенькая барышня?
– Сотрудник охранного отделения Квицинский.
Убедившись, что его не разыгрывают, Лебедев стал чрезвычайно серьезен.
– Как же вы вляпались, друг мой?…
– Подробности опустим, – последовал ответ. – У меня не было возможности заниматься телом, поэтому прошу самым тщательным и придирчивым образом осмотреть погибшего и его одежду. Ищите мельчайшие улики. Ни одну малейшую деталь нельзя упустить…
Подхватив саквояж, Аполлон Григорьевич выразил на лице, как глубоко и безнадежно его ранили слова друга.
– Уж это могли бы не говорить… Что ж, прощай выходной день, здравствуй гниющий труп!
– И еще одно: протокол составлять не нужно. Все на словах.
Подождав, пока за криминалистом захлопнется дверь с громоподобным грохотом, Ванзаров вскрыл желтый конверт. В нем был снимок Квицинского, вероятно, изъятый из личного дела. Леонид Антонович смотрел уверенно и гордо, как простой смертный, слишком много о себе возомнивший. Фотографию Ванзаров спрятал в карман сюртука и взялся за второе послание, на котором не было ничего, кроме адресата: «Г-ну Ванзарову Р.Г.». По тонкому аромату, источаемому конвертом, он знал, от кого послание, и не сразу решился вскрыть. Он так хотел его получить и так был уверен, что этого никогда не случится, что сейчас растерялся.
Собравшись с духом, Ванзаров разорвал конверт и прочел краткую записку. Адель Ионовна приглашала сегодня вечером в любое удобное для него время на небольшой разговор.
Отказаться не было сил. А ехать сил было еще меньше. Попав в западню, Ванзаров стал выбираться единственным способом: оттягивать неизбежное. Он проверил сводку происшествий за день, отодвинул в сторону неразобранные справки и отношения, которые обязан был заполнять, полистал вчерашние газеты, скопившиеся грудой, снял с полки справочник железных дорог и поездов.
Затем у него нашлось не менее срочное дело.
Жандарм Телятьев, дежуривший на перроне, указал точно: состав, который прибыл из Варшавы в 11.15, вчера же вечером отправился в обратный путь вместе с кондукторами, которые могли опознать фотографию. Сам он, взглянув на снимок, Квицинского не признал. Оно и понятно: в толпе встречающих лиц не различить, если специально не выслеживать. Кто же будет нарочно выслеживать сотрудника охранки? Их знать не полагается.
