Сценарий повторялся ежедневно с небольшими отклонениями. Анжела окончательно убедилась в том, что её бывший жених ненормален. Ему нужна была именно такая женщина, какой была она. Которая будет сопротивляться до последнего, царапаться и кусаться. Анжеле стал понятен смысл знака вопроса, которым волосатый маньяк пометил её двойняшку на картине, висящей над камином. Знак означал сомнение в том, что смуглянка Анжелика продержится с этим монстром достаточно времени для того чтобы высосать из неё молодость вместе с красотой. Через три недели надежда на то, что ситуация изменится, испарилась. Стало ясно, что Джино опасен. Опасен настолько, что об этом лучше не думать. Иначе очень страшно. Затем мозг женщины настроился на поиск выхода из видимого тупика. «Договориться с Джино? – Нет! Этот вариант исключаем. Любой разговор на тему: «Отпусти меня к маме» скорее всего закончится усилением и без того строгого режима содержания взаперти. Убежать? Расскажите как! – Анжела подошла к окну и выглянула наружу. Картина со вчерашнего дня не изменилась. В пятнадцати метрах внизу, омывая отвесные стены ущелья, бурлила река. Мутный поток готов был поглотить любого, кто осмелится в нём оказаться по случаю или намеренно. – Этот путь не для меня. Даже если не разобьюсь от удара об воду, выплыть я не смогу. Конечно, если попробовать спуститься пониже хотя бы метров на пять, то шансы не разбиться и не утонуть возрастают… Ведь прыгают же спортсмены с десятиметровой вышки…» – она прикусила нижнюю губу и задумалась. В голову пришла спасительная мысль.
Прошло ещё несколько дней. В этот раз Джино был настроен особенно агрессивно. Видимо, что-то ему перестало нравиться в сложившихся отношениях с Анжелой. С его психикой это было не удивительно. Он сидел в кресле и курил одну сигарету за другой. Потом, видимо на что-то решившись, он начал говорить: «Когда я тебя встретил впервые, мне показалось, что я нашёл то, чего мне не хватало. Ты ведь ознакомилась с картиной? – Джино уставился на Анжелу немигающим взглядом. – Вижу, что ознакомилась. Ты, наверное, и свою двойняшку на картине тоже обнаружила? – всё тот же взгляд немигающих воспалённых глаз. – Ну что ж, отлично. Я хочу рассказать тебе историю этой картины… – Джино поудобней устроился в кресле. – Её купил мой отец, когда мне было, наверное, лет десять. Это одна из двенадцати авторских копий картины французского художника прошлого века Жана Огюста Энгра. Тебе это имя ничего не скажет потому что ты безмозглая курица! – непонятно от чего он вдруг разозлился и уже с другой интонацией в голосе продолжил рассказ. – Картина называется «Турецкая баня». Она не нашла своего места в доме, потому что не понравилась моей матери. Тогда отец повесил эту картину в одной из комнат, куда мама не заходила почти никогда и куда он частенько запирал меня, желая наказать за непослушание. Просиживая часами в этой комнате я свыкся с картиной; я дал имя каждой из девушек, изображённых на ней. Я прожил с каждой из них долгую жизнь. Одних я любил, других ненавидел… Они мне изменяли. Но больше всех мне изменяла ты! Ты унижала меня, издевалась над моими способностями мужчины. Ты довела меня до умопомешательства. Я ненавижу тебя больше всех. Но я дал тебе шанс исправиться, а ты… Ты им не воспользовалась и теперь ты умрёшь, – Джино встал с кресла и подошёл к картине. – Подойди сюда! – приказал он испуганной женщине. – Смотри! Вот эта была верна мне и доставила мне много радости. Её звали Катя. Мы прожили тридцать счастливых лет… – глаза безумца приняли мечтательное выражение. Анжела слушала и смотрела на него с ужасом. «Что он городит? Он совсем свихнулся. Ему двадцать восемь, а с этой толстушкой он прожил аж тридцать счастливых лет…». Джино продолжал говорить: – Она уехала и никогда больше не вернулась. Она разбила мне сердце. А вот с этой у нас отношения не сложились. Она мне изменила и была наказана. Я убил её, а тело сбросил в реку. Видишь стрелу, направленную вниз? – упырь наклонился над дрожавшей от страха Анжелой и зашипел ей прямо в ухо: – Я тебя тоже убью и сброшу в реку. Я не прощу тебе того, что ты со мной сделала!..» – с этими словами он отвернулся от картины и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты.
