– Да, у нас все серьезно, – уже уверенно ответила девушка.
– Ясно, – ответил я, встал, отнес посуду и вышел из столовой.
Больше Изабеллу я не встречал после уроков, пока через неделю-две, выйдя из лицея, я не увидел ее, стоящей у порога школы в короткой юбке, кутающейся в воротник и периодически отряхивающей снег с волос. Я растерялся, хотел было пройти мимо, но Изабелла подбежала ко мне и радостно сказала:
– Так вот каково ждать меня целый лишний урок – холодно, однако. Я соскучилась.
У меня внутри потеплело. Если честно, я устал быть эдаким утюгом – постоянно нагреваться и остывать. Я подумал, что беспокоился зря.
– Ты можешь по мне скучать?
– Я всегда по тебе скучаю, родной.
Что происходило? Я не верил своим ушам.
– А как же твой парень? Ты его больше не любишь?
– Не знаю, может быть, мы скоро расстанемся.
Мы шли по дороге рядом, и я снова чувствовал себя уютно.
– Расскажи о нем.
– Да что рассказывать, обычная история – подошел ко мне на улице, познакомился, понравился. Время шло – влюбилась по уши, отдалась ему первый раз в жизни, хотя зря спешила так рано, дура.
Внутри меня все вскипело. Так странно, что женщины могут настолько быстро менять мое душевное состояние – прямо калейдоскоп страстей. Теперь я знал, что они спали, более того, что он у нее первый.
– Я много с кем встречалась раньше, но лечь в постель решилась только с ним. Тебя не смущают такие подробности? Привыкай, я свободно общаюсь с теми, кому доверяю.
Белла сделала небольшую паузу.
– А у тебя было много девушек?
– Ни одной, – честно ответил я.
– Правда? – удивилась Изабелла.
– Это как-то принижает меня в твоих глазах?
– Нет, что ты. Знаешь, это даже здорово, ведь ты еще не догадываешься о тех ощущениях, которые дают отношения: прикосновения к чужому телу и тому подобное. Я даже завидую – тебе предстоит узнать все это в первый раз.
Я посмотрел на Изабеллу.
– Ты такая красивая, – сказал я, погладив ее волосы. Белла не убрала мою руку.
– Спасибо, – скромно ответила она.
– Мы стояли уже около ее подъезда. Я плавно убрал руку с лица девушки, слегка коснувшись ее щеки, и тут же сказал:
– Ладно, Изя, мне пора идти, – спокойно развернулся и ушел.
И все началось по-старому. Только теперь мы общались еще больше, а темы стали шире и более откровенными. Я дарил подарки, не стеснялся в признаниях. В отношениях Изабеллы с ее парнем были периоды подъема и спада. Иногда она говорила, что они на грани разрыва, а периодически, что любит его больше жизни. Пару раз я видел их вместе. Гнев, ненависть – вот те эмоции, которые принесла мне такая встреча. Это всегда было издалека, и Белла не знала о том, что я их замечал. Я ненавидел ее парня всей своей сущностью – уродливый, высокомерный, мне было неясно, за что его можно любить и почему Белла с ним.
Время шло, и ничего не менялось. Я уже привык находиться в состоянии постоянной меланхолии и дезориентации, потому что не знал, кем меня считают, и чем все это кончится. Школа – это глупая цикличность, поэтому все снова свелось к выпускному – уже третьему важному празднику такого рода на моих глазах. Я успешно сдал экзамены, а у Беллы, как у одиннадцатиклассницы, оставалось еще несколько дней до окончательного прощания со школой. В те дни она находила время и для меня. Мы часто говорили о том, что нас больше не будет связывать школа, встречи после уроков и совместные приемы пищи.
– Мне будет очень сильно тебя не хватать, – как-то раз сказала мне Изабелла, – я буду скучать по тебе, это точно.
Потом был выпускной, банальный и неинтересный. Среди всей суеты я так и не смог попрощаться с Изей, а потом снова настало лето, в смысле, настоящее лето – без учебы и занятости. Я сильно тосковал, и в середине июля позвонил Белле.
– Алло? – взяла она трубку.
– Привет, моя хорошая, это Наполеон.
– Какой Наполеон?
Я опешил.
– Что значит, какой? Я, Наполеон Мрия.
– Я не знаю таких.
– Изабелла, это ты?
– Да, я.
– Изя, это же я! Тот, который встречал тебя каждый день после школы! Тот, по которому ты обещала скучать!
– Ах, Наполеон, да! – льстиво протянула она. – Привет, как дела?
– Кто это? – услышал я в трубке мужской голос, – скажи ему, чтобы больше никогда не звонил!
– Слушай, Наполеон, – сказала мне Изабелла, – все, что я тебе говорила, было ложью. Нам не стоит сотрясать воздух больше.
Я бросил трубку. Что ж, было ясно, что Белла говорила со мной так исключительно потому, что ее парень был рядом, но это уже не имело никакого значения…
К тому времени мне было уже пятнадцать с небольшим. Все, что я к ней испытывал, я смог перенести через границу своего пятнадцатилетия, заболев ею до дня рождения и продолжая болеть после.
