Не слишком вежливо я подвинул ногой стул с противоположной стороны стола, чтобы она могла усесться. Как ни странно, я не увидел в ответ презрительного или оторопевшего взгляда.
– Спасибо, – сказала она и села, закинув ногу на ногу. В этот момент я понял, насколько короткой была ее юбка, а футболка открытой.
Ее глаза отличались невероятно красивым разрезом, который делал их одновременно очень большими и в то же время аккуратно, но резко сужающимися по краям. Вот такой парадокс, который мог получиться, скорее всего, в результате смешения европейских и малого количества азиатских кровей. Глаза ее были карими, а волосы ярко черными, свисающими прямо, как водопад. Апогеем было их вздрагивание под воздушным потоком кондиционера. Словом, искушение в чистом виде. Я вспомнил любимую.
– Ты очень умный, ведь так? – спросила девушка, смотря то на меня, то на черновики моей работы.
– Был бы умный, знал бы сразу, какой коэффициент мне нужен.
– У всех бывают моменты расслабления. Невозможно быть все время привязанным к чему-то одному, иначе уже и свет белый становится не мил. В такие моменты нужно ненадолго забыться, чтобы с новыми чувствами вернуться к тому, что нас держало. Это как в отношениях.
Я заметил, что она смотрит на мой телефон, лежащий на столе, на дисплее которого была фотография моей девушки.
– Ты на что-то конкретное намекаешь? – спросил я.
– Нет, что ты, я прямо говорю, что надо изредка отдыхать от любимых или важных элементов жизни, чтобы ощутить сильнее их значимость или же понять никчемность, – ответила она и поставила свои ноги рядом.
Теперь для меня это были ножки. И юбка казалась уж слишком короткой.
«Искушение, искушение!» – вертелось у меня в голове.
– Ты здесь уже три часа сидишь и поэтому не можешь ничего решить. Тебе надо проветриться, пойдем, – после этих слов девушка уверенно начала складывать мои разложенные бумаги и инструменты. Не знаю почему, но сопротивляться мне даже не хотелось.
Мы вышли на улицу, и я почувствовал приятную разницу между летним ветерком и кондиционером.
– Тебе не холодно в такой короткой юбке?
– Даже жарко, но не могу же я снять ее здесь.
«Искушение…», – не унималось у меня в голове.
Мы прошли по аллее, а потом свернули во дворы. Все это время она смеялась сама и неплохо веселила меня.
– А вот это мой дом, сказал я, указывая на родной подъезд.
– Ты слишком загружен. Тебе необходимо найти больше источников радости. Проводить время с теми, кто будет поднимать тебе настроение. Знаешь, когда я выступала в школе, то отбивала ногами вот такой ритм, – после этих слов девушка начала стучать каблучками достаточно сложный такт.
Я уже довольно широко улыбался, но в какой-то момент раздался последний удар ее ритма, сопровождающийся хрустом каблука под левой ногой. В такой ситуации девушка должна была бы покраснеть, смутиться из-за того, что попала в такую нелепую ситуацию по причине своей неуклюжести или глупости, но не тут-то было. Она спокойно сняла туфельку, еще и нагло держась при этом за мое плечо, а потом подняла лежавший на земле каблук.
– У тебя есть клей? – совершенно невозмутимо спросила она.
– Ну конечно! – улыбаясь, воскликнул я. – Ношу постоянно с собой рядом с полиэтиленовым пакетом. Есть, но только дома, – добавил я уже серьезно.
– Так чего мы ждем? – спросила моя новая знакомая и, сняв вторую туфельку, босиком пошла в направлении моего подъезда.
Мы сели на кухне. Клеить мне она не позволила, объяснив это тем, что свои ошибки должна исправлять сама. Я предложил ей латте.
– Сам приготовишь или нажмешь одну кнопочку на вот этой машине и отдашь мне продукт труда техники?
– Я сам не умею, – признался я.
– Тогда не хочу.
Все это время я стоял, облокотившись на подоконник. Она встала, подошла ко мне и протянула мне клей. Ее миленькие маленькие стопы мягко ступали по паркету, ноги были обнажены до допустимого предела. Наши руки соприкоснулись, и тюбик оказался у меня в руках. Только вот ладонь она не отпускала. Я видел, как она смотрит на мои губы. Когда я был еще младше, то не замечал таких явных сигналов, из-за чего, возможно, упустил много возможностей, но сейчас я читал в этом устремленном вниз взгляде только одно: желание.
Она была почти с меня ростом, и между нашими ртами сейчас было расстояние в десять сантиметров от силы. Я вышвырнул тюбик и схватил девушку за талию, впившись (да, снова это слово) губами в ее рот. Она тут же схватила меня за голову, и я понял, что меня в эту секунду совершенно не беспокоит, чем занята моя девушка.
Нет. Этого не было. Мы продолжали сжимать клей в руках друг друга и смотреть.
– То, как ты на меня смотришь, сводит меня с ума, – прошептала она, прикусив после этого нижнюю губу.
– Я знаю, – признался я, потому что смотрел ей, не отрываясь в один глаз, – такой взгляд вызывает желание, а ты не можешь понять почему, правда?
– Да! – сказала девушка, сжимая мою ладонь.
– Если ты раздавишь тюбик, мы склеимся с тобой навсегда, – я указал на часы, – сейчас придет отец, и у него будет много лишних вопросов, – выдал я первую пришедшую в голову ложь.
