В недалеком будущем у людей не осталось права выбора. Лишь постоянный страх перед теми, кого они называют Богами. Земля поделена на зоны. В них проводятся различные эксперименты по выведению особо вкусных «душ», «выпиваемых» затем Богами…Алана всегда считала Богов главным злом. До тех пор, пока один из них не показал, какой может быть жизнь вне относительно безопасной Зоны…Норд за много лет привык называть остатки человечества Скотом. До тех пор, пока сам не оказался на месте Скота…Скоро им предстоит узнать, что не все подвластно воле Богов…
Самое отвратительное в неприятностях то, что они чаще всего случаются неожиданно. Знай Алана, что произойдет в этот день, после которого вся ее жизнь покатиться к чертям, она бы явно что-нибудь придумала. Уговорила бы родителей сбежать, подняла бы панику, вооружилась бы, в конце концов.
Но она, пребывая в счастливом неведении, предвкушала вечерние танцы в честь дня рождения ее родного города Викстрита. А заодно ругалась с соседкой — скандальной особой, у которой явно была развита паранойя. Например, сегодня она, заметив Алану в окне, решила, что та чересчур оскорбительно разглядывает небо, кусочек которого виднелся между почти смыкающихся между собой крыш. И тут же обвинила ее во всех бедах.
— Дрянная девка! Навлечешь на нас гнев Богов! — надтреснутый визг набирал обороты, проходившая по улице кошка прижала уши и удрала. — Куда родители смотрят, а?
— Зато ты смотришь, куда не просят. — огрызнулась девушка. — Богам плевать на то, кланяемся мы им или показываем вот это! — она продемонстрировала небу жест с оттопыренным средним пальцем. Соседка схватилась за сердце и заголосила:
— Посмотрите, люди добрые, навлечет эта дрянь Сборы! И лишимся мы наших родных и любимых!
«Люди добрые» отреагировали вяло по одной причине: их на узкой и прокаленной летним зноем улице не наблюдалось. Все, кроме разве что особо ленивых и больных, веселились на главной площади города. Так что крики скандалистки остались неуслышанными. А Алана, еще раз продемонстрировав непристойный жест, закрыла окно. Вопли резко стали едва слышными.
— Сборы, Сборы, — девушка затянула ремень на выцветших брюках из плотной ткани, расстегнула верхнюю пуговицу светлой тонкой рубашки, — они в любом случае будут, стану я тут факи показывать или нет.
Проверив еще раз, плотно ли закрыто окно, Алана спустилась на первый этаж, где было гораздо прохладнее и сумрачнее из-за задернутых плотных штор. Лето выдалось таким жарким, что на второй этаж поднимались только поздно вечером, спать. Днем там невозможно было находиться: крыша раскалялась, и в помещениях становилось жарко и душно. Вот и сейчас: Алана пробыла от силы минут пять в спальне, а волосы на висках уже стали влажными и завились в мелкие колечки. Так что девушка с наслаждением выскочила на улицу, где хоть и царил зной, но в тени было почти приятно.
Опять что-то выкрикнула соседка, но Алана даже не стала оборачиваться. Держась вдоль каменных прохладных стен домов, она поспешила на площадь, вместе с теми, кому тоже пришлось задержаться дома. Мимо прошла, задрав нос, Миранда — одна из признанных городских красавиц. Ей, как и Алане, на днях исполнился двадцать один год. Многие девушки к этому возрасту уже ходили беременные вторым ребенком, но у Миранды и ее мужа все никак не получалось обзавестись потомством.
В городах ходила уверенность, что беременные защищены от Сбора. Алана же качала головой: вряд ли от Богов вообще можно хоть как-то защититься. И женщин они не трогают скорее всего потому, что им нужны новые души. А если решат, что их расплодилось чересчур много? Что тогда? Решат попробовать и души беременных вместе с их неродившимися еще детьми? От таких мыслей становилось холодно в животе, не хотелось ни замуж, ни рожать.
— Это все дед тебя испортил. — сетовала мать — еще молодая и довольно красивая женщина. — Забил голову дурью! А тебе о безопасности думать надо! Как я жить буду, если дочку Сборы заберут?
— Поперхнется. — злобно ответила тогда Алана, на что мать сначала онемела, а затем закатила такую истерику, что отец едва не выпорол среднюю дочь. А потом долго объяснял ей, что не стоит так отзываться о Богах. Накликать можно, что угодно. Они все слышат и видят.
Но сейчас не хотелось думать о неприятностях. Так что Алана заставила себя не косить взглядом на золотисто-розовое предзакатное небо. Сбор может начаться в любой момент. И если постоянно о нем думать, то можно сойти с ума. Девушка видела таких людей, они вызывали жалость пополам с брезгливостью. Она и сама боялась. Боялась и ненавидела тех, кого называли Богами. Но страх рождал желание защищаться, так что небольшие ножны с кинжалом, прикрепленные к голени, всегда были при Алане.
