Из тени вышла черноволосая женщина в роскошной синей амазонке, расшитой рядами накрахмаленных кружев. Ее лицо было скрыто синей вуалью шляпки для верховой езды. Красавица подошла к мужчине, и тот привлек ее к себе. Рядом тихонько ржали две верховые лошади, обдуваемые прохладным ветерком. Приближался вечер.
— Я соскучилась по тебе, — тихо сказала женщина, и красивый мужчина улыбнулся. Дженни видела, что он молод — моложе женщины — и как-то странно чужд здешней обстановке. Красавица обвила руками его шею, и они стали целоваться. Женские пальцы вплетались в его каштановые кудри. Сначала это был нежный поцелуй, сопровождавшийся сладостным вздохом.
Она чувствовала прикосновение его губ, наслаждалась его теплым дыханием, ощущала вкус вина на его языке. Кровь быстрее побежала по жилам, тело опалила страсть, соски затвердели и сладко заныли. Она расстегнула белую льняную рубашку под его рединготом и провела ладонями по мускулистой груди. Прикосновение к твердым ребрам и напрягшимся плоским мужским соскам пробудило в ней желание. Закипавший в крови жар сулил скорое блаженство.
Но все кончилось так же быстро, как и началось.
Мужчина больше не стоял, а лежал на земле у ног красавицы. Согнувшись пополам от боли, он держался за живот, тяжело дышал и умолял ее о помощи. Его лицо стало пепельным, щеки запали. Капли пота стекали по щекам к шее и падали на белоснежную рубашку.
— Помоги мне, — шептал он, — сделай что-нибудь… пожалуйста!..
Но женщина следила за ним со злобной усмешкой на рубиновых губах:
— Ты должен был думать о последствиях, прежде чем спать с Перл!
— Это ничего не значит… Пожалуйста… — Его слова прервал мучительный стон. Он попытался сесть, вскрикнул от боли и снова упал в пыль. Глаза мужчины стали тусклыми, стеклянными и пустыми, вдохи перешли в еле слышный свист. Он хотел поглубже втянуть в себя воздух, но потерпел неудачу и тут же испустил дух.
Женщина молча смотрела на него сверху вниз. На мгновение она вспомнила другого красивого мужчину — того, которого любила всей душой. Тогда она была моложе и глупее. В конце концов он предал ее, как и все остальные.
Она смотрела на мужчину, распростертого у ее ног, и у нее вырвался истерический хохот, нарушивший молчание смерти. Этот мужчина был ее любовником… может быть, даже больше… но предал ее. Она смеялась, пока по щекам не потекли слезы…
И этот злобный, дьявольский смех заставил Дженни очнуться.
Она дышала так же тяжело, как тот мужчина, свидетелем смерти которого она явилась, пускай в своем воображении, так же задыхалась и втягивала в себя воздух. Шло время, а она все сидела, стискивая лежавшую на коленях книгу и заливаясь горючими слезами. Почему эти сны доставляли ей столько горя? Если бы она могла забыть виденное, если бы могла притвориться, что ничего не случилось… Но нет, это было выше ее сил.
Она протянула дрожащую руку, взяла бумагу и перо и начала описывать очередную галлюцинацию. Закончив писать, Дженни уронила голову на спинку дивана. Эта женщина приходила опять, и не во сне, а так же наяву, как было недавно.
Она пришла продолжить свою историю. Теперь Дженни была в этом совершенно убеждена. Оставалось непонятным главное: почему незнакомка хотела, чтобы Дженни знала о ней, жила ее жизнью и чувствовала то же, что и она?
Убедилась Дженни и в другом: единственный способ справиться с кошмарами заключается в том, чтобы узнать историю до конца. О Боже милосердный, сколько же ей еще терпеть?
Измученная Дженни легла в постель, но уснуть ей не удалось. Она встала, прогулялась по берегу, вернулась, немного почитала и в конце концов проспала до утра. Проснулась она совсем не отдохнувшая и разбитая. Только вера в скорое возвращение Джека не давала ей впасть в отчаяние.
Дженни, облачившаяся в костюм цвета спелой клюквы, чтобы поднять себе настроение, подпрыгнула от телефонного звонка. Любимый голос и то, что Джек позвонил в неурочное время, подействовали на нее словно освежающий душ. Едва Дженни повесила трубку, как к ее столу подошла Миллисент.
— Догадываюсь, что звонил Джек. Ну что, продвигается его проект?
— Они плывут в Санта-Барбару. Прибудут днем, а завтра станут пополнять запасы. Мы встретимся с ним вечером после работы.
Улыбка Милли стала шире, отчего ее тонкое лицо удивительно похорошело.
— Ты чего? — с опаской спросила Дженни, увидев довольную мину подруги.
— Насколько я помню, когда мы говорили с тобой в прошлый раз, ты мечтала уплыть с Джеком.
— Верно. Им нужен кок, а это единственное, что я умею делать.
— А как же быть с работой?
— Я могла бы взять отгулы. У меня еще не использован отпуск за этот год. Кроме того, у Джека осталась неделя с небольшим, чтобы поднять груз. После этого все потеряет смысл. — Она поглядела на Милли и нахмурилась: — Не знаю, к чему ты завела этот разговор?.. Я не могу выйти в море, и ты знаешь это. Меня там вывернет наизнанку, и я только доставлю Джеку лишние хлопоты.
Милли протянула руку, которую держала за спиной.
— Что это? — спросила Дженни, глядя на прямоугольную коробочку, лежавшую на ладони Милли.
— Ты когда-нибудь слышала про скополамин?
