Это не так, но я понимаю, что он хочет поскорее засесть за бумаги, поэтому отправляюсь к себе в капсулу и собираю грязное белье. Пытаюсь позвонить Аи, но никто не отвечает. Сегодня с верхних этажей доносятся адские звуки. Мужская ругань, визг младенцев, гул стиральных машин. Завтра понедельник – встреча с дедом. Ложусь на футон и начинаю разбирать три оставшиеся страницы дневника. Они написаны на другой бумаге, очень мелкими буквами. Читать их гораздо труднее. Верхняя часть страниц проштампована красным, по-английски: «SCAP»[190] – этого в словаре нет – и «Военный цензор». Штампы наполовину скрывают карандашную надпись по-японски: «…эти слова… моральная собственность… Такары Цукиямы…» И неразборчивый адрес в Нагасаки.
Погода – неизвестна. Умер, но еще жив. Один в кайтэн. Последние шесть часов. В 02:45 капитан Ёкота пришел к нам в каюту – объявить, что атака кайтэн начнется через пятнадцать минут. Встали в круг и повязали друг другу хатимаки. Гото: «Очередной учебный спуск, ребята». Абэ – Кусакабэ: «Мичман, в шахматы ты играешь как демон». Кусакабэ: «А ты бьешь левой как демон, лейтенант». Прошли по «I-333», поблагодарили экипаж за то, что нас доставили сюда. Отдали честь каждому. Пожали друг другу руки, забрались в кайтэн, каждый через свой шлюз. Мазута задраил за нами люки. Его лицо – последнее, что я видел. «I-333» погрузилась, чтобы как можно ближе подойти к цели. Радист первого класса Хосокава поддерживал с нами телефонную связь до самого пуска, докладывая обстановку. Абэ стартовал в 03:15. Слышал, как громыхнули зажимы. Гото стартовал в 03:20. Кусакабэ отплыл в 03:35. Следующие пять минут я размышлял о многом, было трудно сосредоточиться. Хосокава на диалекте Нагасаки: «Я буду думать о тебе. Да пребудет с тобой слава». Последние слова. Носовые зажимы отпущены. Завел двигатель. Хвостовые зажимы отпущены. Свободное плавание. Круто забрал влево, чтобы избежать столкновения с боевой рубкой и перископом. Проследовал на восток-юго-восток, держась на глубине пяти метров. Всплыл на поверхность в 03:42, чтобы уточнить местонахождение визуально. На фоне огней гавани четко виднелся вражеский флот. Корабли для перевозки личного состава, танкеры, по меньшей мере три линкора, три эсминца, два тяжелых крейсера. Авианосцев нет, но прицелиться есть в кого. Американцы. Все жрут, спят, срут, курят, болтают. И я, их палач. Странное чувство. По стратегическому плану, разработанному на «I-333», первые кайтэн должны ударить по отдаленным целям. Пришлось выбирать наугад, как в детской считалке: «До-рэ-ни-си-ма-су-ка? Ка-ми-са-ма-но-ю-то…»[191] – взрыв. Ударная волна, кайтэн закачалась. Навел перископ, увидел топливный танкер, лепестки пламени будто цветы сливы, дым заволакивал звезды. Второй взрыв. Оранжевый. Прекрасно, ужасно, глаз не оторвать. Взвились сигнальные ракеты, в проливе светло как днем. Ушел под воду, пока не заметили. Сон наяву. Не делать, но
