двое в разных мирах снятся друг другу. Один скучающий клерк, другой бьется за жизнь и любовь.
Ким Сатарин
Сон для двоих
Земля - 1
Вот если классического бедуина посреди Сахары спросить, что сейчас происходит на побережье тихоокеанских островов, и он неожиданно начнет лепетать что-то про катящиеся водяные валы, захлестывающие дома и деревья, что подумает рядовой обыватель? Уточняю: наш гипотетический бедуин отродясь из пустыни не вылезал, а океан представляет себе исключительно по рассказам - даже не очевидцев, а тех, кто слышал рассказы очевидцев. Так что, - подумает обыватель, - ясное дело, наделен бедуин потрясающими экстрасенсорными способностями. А окажись вместо обывателя рядом с бедуином журналист (понятно, там и должен оказаться журналист, обывателю не придет в голову задавать подобные вопросы), в печати наверняка появится очередная статья о чудесах, которые наука не в силах объяснить. А объяснение-то простое, до него даже первоклассник способен додуматься. Видел наш бедуин в оазисах какие-никакие водоемы, пусть те же лужи. И рябь на их поверхности, поднимаемую ветром, видел. А про океаны - слышал. И смог сделать простой вывод о величине океанских волн. Экстраполировал размер, научно выражаясь. А островов в океане столько, что в любой момент времени на каком-нибудь из них штормит...
Я, когда погода позволяет, обычно хожу на работу пешком. Сегодня было мокро, но умеренно мокро. Можно не бояться, что проезжающая машина забрызгает с головы до пят или что ботинки промокнут в бесконечных лужах, обойти которые попросту невозможно. С неба сыпалась мелкая морось, от которой, как и от осеннего ветра, меня надежно защищала ветровка. Я шел по засыпанному грязным песком тротуару, погруженный в свои мысли. Со мной так часто бывает: вдруг я начинаю обдумывать некие реальные или гипотетические ситуации, не имеющие к моей жизни прямого отношения. Косвенное, однако, отношение такие умственные упражнения ко мне все же имели. Этакий тренинг на формулирование мыслей и позиции по теме, по которой хоть изредка, а приходится высказываться. Это я в данном случае про экстрасенсорику.
Были у меня и знакомые экстрасенсы, а мой приятель, психолог, даже работал в группе по исследованию экстрасенсов. И, при всей приверженности строгой академической науке, он не считал их всех шарлатанами и мистификаторами. Мои же собственные знакомые баловались целительством. Результаты были неплохими, но в какой степени их можно объяснить обычным психотерапевтическим воздействием - вопрос, не имеющий ответа. Психотерапевтические приемы ведь не обязаны быть внешне заметными и вполне могут быть поданы в любой другой упаковке. Во многих случаях так даже лучше.
На перекрестке я перешел на другую сторону, дождавшись зеленого света. Старею: раньше я пересекал улицы, где попало - то есть где удобнее. Но раньше и движение на улицах было заметно слабее. Теперь делаю все по правилам. Дольше и дальше, зато спокойнее. Сегодня я уже легко допускаю, что однажды, шагнув на проезжую часть, элементарно забуду посмотреть налево. После пятидесяти уверенность в собственной безошибочности исчезает, размытая то ли утратой гормонов, то ли печальным жизненным опытом, то ли подаваемыми телом недвусмысленными сигналами - ты, мол, парень, уже не молод. Старательно выбирая, куда поставить ногу - некогда асфальтированный, тротуар покрылся выбоинами и грязью - я добрел до центральной улицы. У нас в городе, даром что областном, как в плохой деревне - есть одна улица, на которой и сосредоточена вся жизнь. В данном случае жизнь транспортная, по центральной улице ходило три четверти всего транспорта города, так что перейти можно только на светофоре.
А там, едва удалившись от главной улицы на сто метров, я очутился среди одно- и двухэтажных деревянных и полудеревянных домов 19 века. Грязь, кучи гниющих отбросов, разваливающиеся сараи и гаражи, поваленный штакетник, дощатые будки сортиров, выщербленные кирпичные стены. Здесь следовало опасаться собак, прикормленных местными жителями и возомнивших эти проходные дворы своей законной территорией. Иногда они всей стаей без всяких причин набрасывались на случайного прохожего, облаивая его со всех сторон. И какая-то всегда норовила подобраться поближе, причем обязательно сзади. В мирные ее намерения как-то не верилось. Впрочем, с ее точки зрения все выглядело иначе: тяпнуть прохожего за ногу, чтобы по чужой земле не ходил - это ли не высшая собачья доблесть?
Пройдя метров сто вдоль трамвайных путей, я подошел к одноэтажному нашему учреждению. Как всегда при дожде, напротив входа образовалась большая лужа, так что следовало выждать, пока в потоке машин образуется брешь, чтобы не быть облитым потоком брызг по самые уши. И даже водителей обвинять не в чем - лужа тянулась почти до трамвайных путей, объехать ее невозможно, а снижать скорость на каждой луже - это любого водилу до инфаркта доведет в полчаса. Лужи на многих улицах нашего города при хорошем дожде - сплошные, ливнёвка совершенно не справляется. Нет, город, в котором жил почти тридцать лет, я категорически не любил.
