— Лет пять назад может быть. А потом, после его многочисленных измен, всё изменилось, — отвечает она второпях, будто желая говорить о другом. — Я знаю его хорошо. Он правда испытывает к тебе сильные чувства, но он всегда будет нуждаться в других женщинах. Ему кажется, что чем их больше, тем он круче. И если ты готова принять этот его изъян, не выносить ему мозг и быть такой, какая ты сейчас, то я уверена, он всегда будет носить тебя на руках и смотреть так, как смотрел в парке.
Я криво улыбаюсь. Не хочу обсуждать с ней свои решения по этому поводу. Не для этого я сюда пришла.
— А работа? — спрашиваю я неуверенно, сомневаясь, что хочу знать что-то ещё.
Но надеюсь, что хотя бы тут нет никакой лжи.
— Он рассказывает, что много работает, да? — усмехается.
И это не усмешка, а скорее отчаяние, которое бьёт по краям.
— Да. Из-за этого мы редко видимся.
— У нас так же было сначала. Пока я не узнала правду.
Я перестаю дышать. Мечусь в поисках брони для души, чтобы защитить её от того, что сейчас расскажет Дженни.
— Основное своё время он проводит со своими друзьями. Они часто придумывают бизнес, вкладываются в него. И так как среди них нет ни одного ответственного человека, они прогорают, и деньги просто уходят впустую. Не буду говорить, как много денег я ему давала, ограничивая себя во многом. Но он не ценил даже этого, в какой-то момент так обнаглел, что решил, будто я обязана обеспечивать его. Это однажды стало причиной нашего разрыва.
— Мне кажется, мы говорим о двух разных людях.
Бог с ним с Дженни. Но если и работа — ложь, то что тогда вообще правда? Мы виделись с ним максимум два раза в неделю по причине его сильной занятости на работе. И если она говорит правду, то времени у него не было на меня из-за друзей и других девушек? К горлу подступает тошнота, в глазах начинает двоиться. Мне так плохо и больно, что хочется завыть, но вместо этого я молча сижу и смотрю, не шевелясь, на девушку, которая потихоньку разваливает наш с Лукасом карточный мир, который казался, что сделан из кирпича.
— Раньше я даже думала, что у него есть брат близнец оболтус. Но нет, оказалось, он просто отличный актёр и манипулятор.
— Тогда откуда у него деньги? Я никогда ни рубля ему не давала.
— Давала я, другие девушки. Поверь мне, таких дур, как я, предостаточно найдётся. Ну и разные подработки тоже всегда присутствовали. Но только не та постоянная работа, на которой он якобы проводит день и ночь. Я могу дать тебе адрес, где он в основном проводит своё время.
— Хорошо, — отвечаю я отстранённо, не веря своим ушам.
В помещении становится душно. Мои нервы находятся на пределе. Я снимаю с себя кардиган, чтобы остыть, и тут замечаю, как меняется лицо Дженни, при виде моего кулона на шее, который недавно мне подарил Лукас.
— Какая же паскуда, — сквозь истеричный смех произносит она, а потом резко начинает плакать.
— Эй, что случилось? — я встаю, подхожу к ней и кладу ладонь на её руку.
Она качает головой, будто желая выкинуть что-то из мыслей. Мне хочется ей помочь, но я не понимаю, в чём дело, и растеряно слежу за тем, как её лихорадит. Наконец, до меня доходит принести ей стакан воды. Взяв её чашку, подхожу к кулеру и наливаю воду.
— Как он мог? — чуть не крича, в пространство задаёт этот вопрос она. — Как он мог так поступить?! Мой кулон! Кулон, который подарила мне покойная бабушка! Он передаётся нам из поколения в поколения!
— Что? Ты об этом кулоне? — я указываю на свою шею, смотря на неё шокировано.
— Он так делал, — сквозь слёзы начинает она. — Тащил украшения у баб, с которыми спал, а потом дарил их мне, пытаясь тем самым показать, как много он работает и трудится для меня.
У меня падает с рук стакан и разбивается об пол. Я стою, словно вкопанная, смотрю на осколки стекла и вижу в их отражении наши отношения с Лукасом. Всё было ложью? Каждое слово и поступок? Я стараюсь за что-то ухватиться, чтобы не упасть следом за стаканом и также не разбиться.
— Это всё происходило ровно до того момента, пока я не узнала обо всём, — продолжает она, смотря в одну точку, будто находясь в трансе и не замечая моего состояния. — Он сказал, что я избалованная девица. Сказал, что лучше бы он в ломбард всё сдал, а не мне подарил. Ты можешь в это поверить? — она переводит взгляд на меня и только сейчас замечает моё состояние и замолкает.
Я судорожно снимаю с себя кулон, подхожу к тумбе и кладу его на него.
— Ты уверена, что это твой? — переспрашиваю я с надеждой.
— Более чем. Там на обратной стороне маленькими буквами написано: «мудрость, доброта и честь». Моя прабабушка считала, что эти три качества красят девушку.
Меня трясёт. Вспоминаю, как утром перед поездкой в парк, я разглядывала кулон и увидела эту надпись. Спросила у Лукаса, что она значит. Он словно удивился моему вопросу, но быстро взял всё под контроль и ответил, что эти три качества он ценит во мне больше всего. Мне тогда было безумно приятно, а сейчас так гадко, что хочется встать под душ и смыться.
Пока я утопаю в своих мыслях, Дженни приходит в себя, берёт в руки кулон, разглядывает его, всматривается в надпись.
