Предыстория к роману «Маулихакти или Вернись ко мне!». Она любила его больше долга, чести и традиций. Ради него Она отказалась от самого близкого и дорогого друга! Он предал свой долг, оставил пост, забыл клятвы, потому что Она предпочла любовника Ему и смыслу собственной жизни! Она была уверена, что поступает верно. Думала, что любовь значит много больше всего остального, пока любовь не лишила Ее глаз, пока любовь не возложила Ее на алтарь! Он ненавидел Ее всем сердцем и им же рвался к ней! Он верил, что лучше быть, как можно дальше от Нее и от прошлого, пока она не оказалась у Него на руках, в агонии от страшных ран!
Дружба — это одна душа на два тела.
Двери с грохотом захлопнулись. Действительно красивая точка. В области сердца появился нарастающий холод, а в висках ноющая немота, как при лихорадке. Что ж, если нужно заплатить за то, чтобы Он был как можно дальше от меня, а это моя цена, то я заплачу ее с радостью.
С самого раннего детства меня учили, что такая блокировка связи великое преступление, немыслимое нарушение всех моральных норм и правил, пусть будет так. Да, я и эти правила нарушила, хотя если бы мне кто-то сказал, что я пойду на такое, то я бы не поверила. Мне должно было быть больно, я должна сейчас страдать ведь Он предал меня. Он решил уменьшить наши узы, сделать их почти не ощутимыми и незаметными. Это почти разрыв! Когда-то давно, еще в самом начале, сразу после обряда мне много раз снился этот момент. Момент, когда я останусь одна, лишаюсь Его тепла, биения Его сердца в своей груди, и я всегда просыпалась с криками, не было для меня худшего из кошмаров, кроме как лишится этой нашей связи. И вот этот момент настал. Я одна и холод, почти нестерпимый холод внутри, как ничто другое говорит о том, что наши узы сейчас и впредь скорее номинальные, чем настоящие. Мы сохранили лишь тень некогда прекрасных уз, просто чтобы не сгинуть обоим.
А что же я? Мне бы плакать сейчас, кричать в бессильной ярости, ведь это Он принял такое решение, а мне осталось лишь подчиниться его воле. Мне бы бежать за Ним, умолять о прощении, делать хоть что-то, но не оставлять наши узы такими бессмысленно тонкими и угрожающе леденящими. Да, любая на моем бы месте так бы и сделала, могу сделать и я. Но в место этого я улыбаюсь. Я почти счастлива. У меня нет терзаний совести, меня не тянет вернуть утраченное. Я счастлива! И я, наконец, свободна от тяжкого бремени ненужных пут!
Мне говорили о таком. Редко, но встречаются среди нас такие, кому пытка сохранять узы. Тогда подобные истории вызывали у меня ужас, хотелось закрыть лицо и спрятаться, а сейчас я сама одна из отступников, почти предатель. Да, я не придавала свои клятвы, не придам идеалы, и никогда не оставлю, не забуду про свой долг, но практически отречься от Него равносильно вечному клейму. Ни Его, ни меня теперь никогда не поймут, не простят, и будут бояться ножа в спину, ведь мы предали друг друга, а значит и остальные никогда не смогут нам верить, как раньше. Это будет тяжело и мне еще предстоит привыкнуть к своему новому статусу, и тому, что он несет за собой. Но я готова к плате, даже если она пугает. Я заплачу не раз и не два, но больше не буду рядом с Ним. Мне Его почти жаль, ведь и Ему придется трудно, но гнева во мне куда больше жалости.
Он тот, кто не просто не оправдал мое доверие, мою веру в Него и нашу связь. Он нанес удар в спину, хотя Он часть меня! Такое просто невозможно представить, такое просто невозможно понять, но это случилось со мной. Хотя если бы мне еще совсем недавно кто-то сказал бы о таком, клянусь, иссушила бы тварь на месте! Но, снова, но… это случилось и назад уже ничего повернуть нельзя. Мы те, кто мы есть, и я оказалась не достойна настоящей связи, видимо, я не угодна тебе, Велер, а может меня, прокляла ты, Бережена? Кто может знать, нити судеб не распутать и смысла помыслов богов мне никогда не понять, но я проклята. В этом нет сомнений, как нет их и в том, что я не вижу трагедии в таком проклятье. Пусть будет так! Я кивнула сама себе, отгоняя излишние мысли и совсем нелепое чувство утраты. Он мне не нужен, а я не нужна Ему, и никакая привычка, никакая светлая память о дружбе не изменит этого факта.
Я повернулась к большому, чуть мутноватому зеркалу, которое придавало всему отражающемуся в нем чуть желтоватый оттенок из-за примеси золота в его составе. Старая рама, как, впрочем, и само полотно пережили уже не одно поколение моих предков, они видели многое, но думаю сжатие уз, даже это старье еще не встречало. На глаза все же навернулись слезы, но как не удивительно не от душевной боли, а от вполне физической. Я хорошо знала, что такое Его отречение, я предполагала, что до этого дойдет, и старалась узнать все, что только возможно. Еще вчера я думала, что готова к этим ощущениям, но как же я ошибалась. Холод внутри груди стал почти нестерпимым и перешел уже ту грань, когда его можно назвать холодом, теперь он обжигал все внутри. Пришлось стиснуть выступившие клыки и наложить на себя магию приглушения боли. Оно, конечно, не слишком сильно поможет, но делать нужно хоть что-то иначе я просто потеряю сознание или, что еще хуже, начну просто кричать от этой пытки, но тогда все моментально узнают о том, что здесь сейчас произошло, а я не готова к этому. Немного позже да, но не сейчас.
Через пару минут, я уже смогла осмысленно взглянуть на свое отражение.