Павел отдернул Плащ и обнаружил, что от раны на руке не осталось даже шрама. Он ткнул пальцем в то место, куда попала пуля, и ничего не почувствовал. Мышцы были абсолютно здоровы. Он повертел плащ, решив, что это от него снизошла целительная сила и, отнеся в прихожую, повесил на вешалку. Остановившись в дверях комнаты, он вновь обратился к невидимке:
– Чего прятаться, выходил бы, поговорили, обменялись впечатлениями о жизни, о мире. Мне кажется, ты из пятимерного пространства?
Комната отвечала молчанием. Только Константин саркастически заявил:
– Да, жди, так он тебе свою душу и откроет. Ему нравится морочить нам голову.
В этот момент с натюрморта, висевшего на стене и изображавшего букет в вазе, под которым лежали зрелые аппетитные фрукты, сорвался сочный персик и шмыгнул в руку хозяина Вслед за ним материализовалась в цветах сиреневая астра, приняла объемную форму и, отделившись от плоскости картины, проплыла по комнате и упала, так сказать, к ногам кактуса, на что он тотчас же заойкал:
– Ой, ой, посмотрите, какие нежности! Какие мы, оказывается, деликатные, вежливые, – и уже обличающим тоном фыркнул: – Паш, это ж он подкупает нас.
На вид плод ничем не отличался от настоящего – румяный, ароматный, с ворсистой кожицей. Павел взглянул на картину: нарисованный персик и астра исчезли с полотна, и на их месте зияла чернота, точнее – темная масляная краска. Он поднес персик к губам и надкусил. Сладкий сок растекся по языку, сочная нежная мякоть буквально таяла во рту.
– Ну как, кобальтом или цинковыми белилами не отдает? – насмешливо поинтересовался Константин.
– Нет, самый настоящий, высший сорт. И как он его синтезировал – не понятно.
– Умен, хоть и одноглазый, – согласился кактус.
– Пойду к Валерию. Посмотрим, что он на эти фокусы скажет, – объявил Павел.
– Иди, иди, по дороге вторую руку подстрелят. Кто меня тогда поливать будет? – заворчал Константин.
– Ладно, подожду до утра, – согласился Павел.
Ночь прошла спокойно. А утром, даже не позавтракав, накинув на себя недавно гулявший по комнате плащ, он отправился к ученому.
Валерий сидел в кабинете за двухтумбовым столом и изучал чертежи.
– Проверяю – не допустил ли я ошибок при монтаже «Син-ген», – пояснил он после приветствия. – А у тебя дело ко мне?
– Да, интересные новости, – и он поведал о случившемся.
Рассказ Павла навел ученого на новые размышления.
– Да, если мы чего-то не видим, не замечаем или не понимаем, остается признать недоразвитость наших органов восприятия и мышления. Если где-то существуют другие цивилизации, то обязательно существует и разница в уровне развития. Я уверен, что с Разумом более высокого порядка люди встречались еще на заре истории человечества. Отсюда и причины возникновения религии на Земле. Она зародилась не из страха перед непонятными силами Природы, а из восхищения перед теми, кто в своем развитии стоит много выше диких племен. Из чувства страха человек создает оружие, а из чувства восхищения строит храмы, в которых поклоняется Высшему Разуму. Те, кто прилетал на нашу Землю, сказочно могущественны по сравнению с человеком и поэтому вызывали преклонение дикаря перед собой. Улетая, они, возможно, велели, как святыню, хранить память о себе, или эта идея была гипнотически внушена людям: почитать Высший Разум, равнять свои поступки и мысли на него и ждать его возвращения.
– Ты считаешь, что он вернулся именно ко мне в квартиру, – пошутил журналист, – и начал надо мной подшучивать?
– В твоей квартире происходят чудеса, которые не могут явиться плодом обычного земного интеллекта. Человек, к сожалению, ограничен в его способностях.
– Но разве ты не воскресил Пушкина и Ломоносова? – стал защищать человеческий разум журналист.
– Я всего лишь собрал готовую машину, которую придумали другие. Мне до такого не додуматься, – признался Валерий. – Всё было в их чертежах. Я даже не знаю – чьих. Загадки. Кругом одни загадки. У меня даже не хватает ума, чтобы их разгадать. Я перестаю себя уважать. И Пушкина я воскресил не того, и Ломоносова. Внешне походят, а таланты – не те. В чем причина – не пойму.
– Так ты считаешь, что в моей квартире обитает Высший Разум? – вновь переспросил журналист.
– Высший или какой-то другой, во всяком случае – нечто разумное. И то, что кактус заговорил, уверен – дело его рук. Он старается привлечь к себе внимание, подготовить нашу психику к встрече с ним. Человеческая психика очень тонкая и ранимая, человек даже от простых потрясений жизни сходит с ума, а здесь – и тем более.
– Мне кажется, я уже готов к встрече, – уверенно заявил Павел. – Меня абсолютно ничего не удивляет. Пробовал сегодня вызвать его на откровенный разговор – отмалчивается. Фокусы показывает, а сам прячется.
– Ему видней, – ответил Валерий и собрался еще что-то добавить, но в кабинет заглянула Клеопатра и пожаловалась:
– Валерий Сергеевич, а Пушкин из моей куклы выковырял пищалку и глаза. Вот, полюбуйтесь, – она бросила на пол растерзанную куклу: – И это вместо того, чтобы сочинять стихи. А сейчас он в вашей кофеварке греет суп.
