Зная эти два факта, он просто отчётливо представил их, и мысленные картины были настолько чёткими, что он в первый момент решил, что видит всё наяву. Но прошло время – и он с уверенностью теперь может заявить, что это ему померещилось в силу сильно развитого художественного воображения. Чертежи ему почему-то не кажутся, потому что они его совершенно не интересуют. Каждый видит то, что желает увидеть – вот удивительное свойство человеческого мозга, которое ни к чему не обязывает и не всегда из него следует открытие. К такому выводу пришёл журналист, пока просматривал кадры на экране. Но разубеждать друга ни в чём не стал.
Когда плёнка кончилась, Валерий упаковал её в специальный кассетник, который сунул в портфель, и после этого попросил:
– Помоги донести до дома один прибор. Понадобится для изготовления машины будущего.
Конечно, сам он всю дорогу нёс портфель с кассетником, как наиболее ценную вещь, которую он не мог доверить никому, а Павел, пыхтя, как паровоз, тащил тяжёлый прибор.
Валерий жил в двухэтажном кирпичном особняке, огороженном металлическим забором. Семьи у него, как и у Павла, не было, но он жил с родной тётушкой Лидой. Дом и тётушка достались ему по наследству от отца-профессора, который скончался лет пять назад. И с тех пор сын его мечтал о самостоятельных открытиях и изобретениях, чтобы доказать, что он достойный преемник своего отца, а не пожинатель тех благ, которые накопил в течение трудовой деятельности родителей.
По сравнению с журналистом он жил шикарно, двухэтажный дом имел множество комнат, включая мастерскую, несколько спален, зал для отдыха или гостиную, все со вкусом обставленные и уютные.
На первом этаже, кроме того, располагалась ванная, кухня и прочие подсобные помещения, включая гараж со старенькой «Волгой», которую сам владелец именовал более звучно – «Кадиллак».
Тётушка Лида, худощавая женщина лет пятидесяти пяти с приветливым лицом и неторопливыми манерами, встретила их радостно.
– Наконец-то, явились. А то сутки – ни души. Я уж знаю, раз Валерика долго нет, значит, какой-нибудь эксперимент. Вся изволновалась, как бы чего не случилось. И, конечно, голодные, есть было некогда и нечего, – она ласково посматривала то на одного, то на другого.
– Угадали. Не ели со вчерашнего дня, – подтвердил племянник.
– Изводите себя наукой. Да разве так можно, голубчики мои! – запричитала она, засуетилась. – Сейчас накормлю вас. У меня отличный обед сегодня.
Через полчаса они сидели в столовой и ели суп с пельменями. Рядом расположились тарелки с сардельками и макаронами, салат с капустой и яблоками, винегрет. Тётушка Лида примостилась напротив и пододвигала к ним то одно блюдо, то другое.
– С завтрашнего дня приступаю к новой работе, – объявил Валерий. – Лидия Петровна, сходите сегодня к Ивану Ивановичу, попросите его помочь вытащить лишнюю мебель из мастерской. Главное – чтобы центр комнаты был свободен. Мне для работы необходимо свободное пространство.
Отобедав и отдохнув у друга, вечером Павел вернулся к себе домой. Когда он подходил к двери, ему показалось, что в прихожей кто-то прошлёпал в тапочках в комнату, но он решил, что это – у соседей, а он неправильно сориентировался, откуда исходит звук.
Как только журналист сунул ключ в замочную скважину, у него в квартире зазвенел звонок. Он взглянул на кнопку справа от своей головы – она находилась в обычном положении.
«Наверное, от сотрясения двери получилось замыкание, – решил он и попробовал выключить кнопку, но она продолжала трещать. – Кажется, придётся вызывать электрика». – Он вошёл в прихожую. Но как только дверь за ним захлопнулась, звонок смолк. – «Точно, заклинило в цепи», – утвердился он в своём мнении и сразу же забыл про эту мелочь, так как в его голове забродила интересная тема для статьи.
Сбросив плащ и шляпу, он наклонился и пошарил рукой под трюмо, куда обычно, уходя, клал домашние тапочки. Их на месте не оказалось.
«Что такое? Куда же я их засунул?»
В носках он прошёл в комнату и, обшарив все углы и закоулки, обнаружил пропажу за дверью.
– Как они здесь оказались? – удивился Павел. – Сроду их сюда не ставил.
Но останавливаться на этой пустяковой мысли было некогда, он опасался упустить более серьёзную – для статьи, поэтому, сунув ноги в тапочки, подсел к компьютеру и около часа стучал по клавишам, пока мысли в голове окончательно не иссякли.
Поставив точку в конце предложения, он с минуту посидел, проверяя, не залетит ли в голову ещё какая-нибудь шальная фраза, но вокруг образовался вакуум. Поняв, что на данный вечер он себя исчерпал, Павел пошарил под столом носком в поиске тапочек.
Обычно он, когда садился за стол, снимал их и ставил ступни на перекладину стола, так ноги лучше отдыхали. Тапочек на обычном месте не оказалось снова. Он заглянул под стол, но паркетный пол отражал только его конечности в носках и крышку стола.
