Почти год хлопотал дон Боско у властей, чтобы получить разрешение на ее открытие. Наконец оно было получено 13 декабря 1861 года.
Начало было скромным: два «проката» крутили вручную. Но в конце жизни дона Боско типография стала огромной и современной и с успехом могла конкурировать с лучшими типографиями города: четыре пресса, двенадцать машин, приходящих в движение при помощи моторов, стереотипия, словолитня, мастерская гравюр.
В 1862 году дон Боско открыл свою шестую и последнюю мастерскую – слесарную, которая стала началом современных механических мастерских.
В процессе организации своих мастерских дон Боско встречался с огромными трудностями, поэтому пробовал принимать различные решения.
Сначала он принимал мастеров за обыкновенную плату. Однако оказалось, что они заботились прежде всего о своей работе, а не об успехах ребят и хорошей работе мастерских.
Второе решение состояло в том, что мастера отвечали за все: должны были также заботиться о получении заказов. В результате этого ребята считались подмастерьями, а тем самым были выведены из подчинения директору.
В третьем варианте дон Боско принял на себя полную моральную и административную ответственность за мастерские, оставляя мастерам лишь профессиональное обучение. Результаты оказались отрицательными: мастера боялись, чтобы ученики не превзошли их в мастерстве, поэтому особенно не усердствовали и позволяли ребятам бездельничать. Наконец дон Боско пришел к самому подходящему решению. Ему удалось выучить таких руководителей мастерских, которые полностью были связаны с ним. Ими оказывались салезианские коадъюторы (братья). Они такие же монахи, как семинаристы и священники, но их специфическим призванием является обучение в профессиональных училищах.
Первого ноября 1851 года дон Боско прибывает в родные места, в Кастельнуово д'Асти. Вечером он должен прочитать проповедь по поводу Дня Поминовения Усопших.
Один из прислуживающий к Святой Мессе маленький мальчик провожает его на амвон и на протяжении всей проповеди внимательно всматривается в него. Возвратясь в ризницу, дон Боско замечает, что ребенок продолжает внимательно наблюдать за ним. Он подзывает его к себе и спрашивает:
– Мне кажется, что ты хочешь что-то сказать, правда?
– Да. Я хочу вместе с Вами поехать в Турин и учиться там, чтобы потом стать священником.
Хорошо, скажи своей маме, пусть после ужина подойдет в дом приходского священника.
Мальчика зовут Джованни Кальеро, у него уже нет отца. Мать приходит вместе с сыном, ей интересно узнать, о чем будет разговор.
– Так что, Тереза – шутит дон Боско – это правда, что ты хочешь продать мне своего сына?
– О нет! – смеясь, отвечает женщина. – У нас продают телят, а мальчика можно только подарить.
– Тем лучше. Приготовь ему немного белья, и завтра я его возьму с собой.
На рассвете Джованнино Кальеро был уже в церкви. Он прислуживал к Святой Мессе, которую отправлял дон Боско, потом позавтракал вместе с ним, поцеловал маму и, взяв свой узелок под мышку, сказал натерпеливо:
– Так что, дон Боско, двинулись?
Пешком прошагали они большой отрезок пути. Мальчик пробежал, можно сказать, эту дорогу дважды, так как постоянно забегал вперед, гонял птичек по полям, прыгал через канавы, не переставая при этом разговаривать с доном Боско. Позже вспоминал об этом:
«Во время этого путешествия дон Боско задавал мне тысячи вопросов, а я давал ему тысячи ответов. С этого момента у меня перед ним не было никаких тайн. Услышав о моих проделках, он шутя сказал, что теперь я должен стать лучше. Наконец, мы дошли до Турина.
Уже был вечер второго ноября. Мы устали. Дон Боско представил меня своей маме Маргарите и сказал:
– Мама, я привел тебе мальчика из Кастельнуово.
Мама на это ответила:
– Конечно, ты ведь всегда только ищешь мальчиков, а я уже даже не знаю, где их разместить.
Но этот такой маленький – пошутил дон Боско – что спать положить его можно в хлебную корзину. Поднимем потом эту корзину на канате под потолок, так как клетку с канарейками.
Маргарита рассмеялась и стала искать какое-нибудь место для меня. Действительно, не было ни одного свободного уголка, и в этот вечер я был вынужден примоститься в ногах на кровати моего товарища.
На следующий день я отдал себе отчет о той нищете, которая царствовала в этом доме. Наши спальни на первом этаже были узкими, полы вымощены камнем, которым мостят улицы. В кухне находилось несколько жестяных тарелок и ложек. Вилки, ножи, салфетки мы увидели только много лет спустя. Столовая была оборудована в бараке. Дон Боско подавал нам к столу, помогал следить за порядком в спальне, чистил и чинил нам одежду, делал любую работу.
Все у нас было общим. Но мы чувствовали себя не какой-нибудь общиной, а дружной семьей, которой руководил любящий нас отец, заботящийся о нашем духовном и материальном благополучии».