Олег Семироль
Сон
Их ждут берега четырех океанов,
Там плещет чужая вода...
Уходят из гавани Дети Тумана...
Вернутся не скоро... Когда?
(c)Борис Стругацкий
***
Старая, обитая выцветшим дерматином, дверь наконец-то открылась, пропуская Катю в теплый, пахнущий домом, уют однокомнатной квартиры. Тяжело вздохнув и чувствуя, как стены слегка покачиваются, а от выпитого вина весело шумит в голове, девушка пристроила на низком телефонном столике охапку цветов и несколько "сердечек" с конфетами. Скинула прямо на пол пальто и после недолгой борьбы стянула непослушные сапоги. Хлопнула узкой ладошкой по выключателю на стене. Темная пещерка тесной прихожей осветилась тусклой лампочкой. А на уютно пахнущей кофе с булочками крохотной кухоньке вспыхнул яркими огнями модерновый крутящийся светильник. Сегодня ей хотелось яркого света и жаркого тепла. Внутри шипело веселыми пузырьками шампанского ощущение праздника. Ощущение полета танцев, радость осознания собственной свободы, и ещё что-то теплое и волнующее, похожее на прикосновение губ Миши.
"А ведь я сегодня впервые за год целовалась по-настоящему", - вспомнила Катя.
И мысленно обругав себя за ненужную и по-детски дурацкую робость, она представила, что могла бы сейчас показывать ему своё холостяцкое обиталище. Чувствуя, что хочется запеть что-то веселое, подстать искрящемуся настроению праздника, Катя вслух произнесла:
--А я ведь влюбилась! Кажется...
Слова звучали заманчиво и интригующе. Будущее играло в воображении девушки светлыми и радостными красками.
Улыбнувшись своему отражению в настенном зеркале и поймав взглядом ответную улыбку отражения, девушка подхватила сладко и дурманно пахнущие цветы и пошла на кухню, вспоминая, куда она рассовала трехлитровые банки. Для той груды цветов, что надарили ей за этот чудесный праздник, двух имеющихся вазочек было явно маловато. Опять вспомнились восхищенные взгляды коллег-мужчин и ревнивые взгляды их подруг и жен. А ведь женская ревность в сотни раз приятнее, чем мужское внимание - женщина острее видит соперницу, и всегда больше веришь восприятию женщины. И если её считают ведьмой, вызывающе красивой стервой, то пускай! Сегодня она впервые была красивой не вопреки, а для... И интересовал её только один взгляд - взгляд человека, который, кажется, снова смог научить её любви!
Аккуратно переставляя становящиеся всё более непослушными в тепле квартиры ноги и стараясь подавить какое-то глупое и непонятное хихиканье, что щекотливо стало рваться наружу, девушка прошла в кухню. Плюхнула на стол веник из цветов и, оглянувшись в поисках подходящей посуды, пораженно замерла. Посредине её, Катиной, кухни стояло привидение. Не такое, как рисуют в книжках - не было белых развевающихся одежд и ржавых лязгающих цепей. Глаза не горели красным огнем, а холодно смотрели с узкого, сразу заставляющего вспоминать старинные испанские портреты, лица. Но все равно стоящий напротив обмершей с широко раскрытыми глазами девушки человек вряд ли мог принадлежать этому миру.
"Нормальному миру" - поправила саму себя Катя.
Худощавая, похожая на какой-то оживший кособокий циркуль фигура стояла и, похоже, совсем не собиралась пропадать во вспышке пахнущего серой пламени. Затянутый в странную, вроде бы сшитую из черной кожи, одежду и старомодные ботфорты с отворотами, гость низко поклонился. Черные с белыми прядями седины волосы призрака были заплетены в косицу, а из-за спины торчали подрезанными крыльями рукоятки мечей.
"Дядька - испанский самурай!" - истерично хихикнул кто-то внутри.
Девушка поняла, что заснула и видит сон. Успокаиваясь от
этого осознания она спросила, придав своему голосу подобающую случаю холодность:
--С кем имею честь? - напыщенная фраза как будто сама прыгнула на язык.
-Я приношу свои глубочайший извинения, Леди Катарина! - Катя буквально физически ощущала как слова, словно кольца дыма из трубки, что любил курить её отец, повисают в воздухе.
--С кем имею честь? - повторила девушка, понимая, что такой сон ей совсем не нравится. Она ощутила нарастающее желание проснуться.
--Я капитан Вандердекен! - процедил призрак внушительно.
Катерина смотрела на лицо призрака, отмечая все новые подробности - золотую серьгу в виде ухмыляющегося черепа в ухе, кружевные манжеты залихватски выпущенные из рукавов черной куртки, какой-то немыслимо пестрый платок повязанный на шее...
--Откуда Вам известно мое имя? - неожиданно вспомнив, что к ней обратились по имени, спросила Катя.
"Какая-то помесь ужастика с мелодраматической мутью" - вновь подумалось ей.
Заложив руки за спину, призрак замер в позе, которую на весь мир прославили бравые американские вояки. Когда он заговорил, Катя с удивлением заметила, что его губы не шевелятся. Но тяжелые слова, произносимые грубым, каркающе-хриплым голосом, по-прежнему звучали во сне, повисая между невысокой изящной девушкой и долговязым, нелепым в своей карнавальной одежде, гостем:
--Как капитан я несу ответственность за свой корабль и свой экипаж... Я должен знать, чем дышат и что думают люди вверившие мне свои судьбы!