– А кто будет чинить плащ из павлиньего пуха, если Баоюй снова его прожжет? – засмеялась Сижэнь. – Ты уж со мной не спорь! Что бы я тебе ни поручила, ты, как говорится, ни разу нитку в иголку не вдела. А ведь я не ради себя, ради Баоюя старалась. Но стоило мне на несколько дней уехать, как ты, совершенно больная, всю ночь напролет трудилась ради него?! В чем же дело?.. Сказала бы прямо! Зачем дурочку из себя строить и насмехаться над другими?
Цинвэнь фыркнула. Так, разговаривая между собой, они вошли в зал, где была тетушка Сюэ, сели за стол и принялись есть. Баоюй положил в чашку немного рису и делал вид, что тоже ест.
За чаем все развеселились, шуткам не было конца.
Служанки побежали в сад, нарвали цветов и трав, сели в кружок и стали играть в «бой на травинках».
– У меня «ива Гуаньинь»! – воскликнула одна.
– А у меня «сосна архата»[148], – ответила другая.
– У меня «бамбук царевны»! – крикнула третья.
– А у меня «банан красавицы»…
– А у меня «пятнистая бирюза»…
– А у меня «лунная роза»…
– А у меня «пион, такой, как в пьесе „Пионовая беседка“.
– А у меня мушмула из пьесы «Лютня».
– Зато у меня «трава сестер»! – неожиданно заявила Доугуань.
Все умолкли, никто не знал, что может идти в сравнение с «травой сестер».
– А у меня «орхидея супругов»! – первая нашлась Сянлин.
– «Орхидея супругов»! – воскликнула Доугуань. – Ничего подобного не слышала.
– Если на стебле один цветок, это простая орхидея, – пояснила Сянлин, – если несколько – душистая. Если два цветка и один ниже другого, это «орхидея братьев», если они на одном уровне – это «орхидея супругов». Вот глядите – на моей ветке два цветка на одном уровне, – разве это не «орхидея супругов»?!
Доугуань нечего было возразить, она встала и с улыбкой произнесла:
– Значит, если на одном стебле два цветка разной длины, то это «орхидея отца и сына»? А когда цветы обращены в разные стороны, это – «орхидея врагов»? Как тебе не стыдно! «Орхидею супругов» ты просто выдумала! Скорее всего потому, что твой милый вот уже полгода с лишним как уехал.
Сянлин покраснела и едва сдержалась, чтобы не ущипнуть Доугуань, но потом решила все обратить в шутку.
– Ох и дрянной у тебя язык! Только и знаешь, что болтать всякий вздор!
Сянлин хотела встать, но Доугуань повалила ее на землю и крикнула Жуйгуань:
– Иди скорее сюда, помоги вырвать ее гадкий язык!
Девушки катались по земле, остальные хлопали в ладоши и смеялись:
– Осторожней! Здесь лужа! Как бы Сянлин не намочила свою новую одежду!
Обернувшись, Доугуань и в самом деле увидела лужу, оставшуюся после недавнего дождя, но, увы, поздно, – Сянлин уже намочила подол. Доугуань, чувствуя себя виноватой, отпустила Сянлин и убежала. Все стали смеяться и тоже разбежались, опасаясь гнева Сянлин.
Сянлин поднялась с земли. С юбки капала грязная зеленоватая вода. Возмущенная девушка принялась всех и вся поносить.
К ней подбежал Баоюй. Он видел, что девушки играют в «бой на травинках», и решил к ним присоединиться. Отошел, чтобы нарвать цветов, и вдруг смотрит – девушки, смеясь, убежали, а Сянлин отжимает подол.
– Почему они убежали? – удивился Баоюй.
– Я сказала, что у меня есть «орхидея супругов», а они заявили, что нет такой орхидеи, что все это я выдумала, чтобы посмеяться над ними, – объяснила Сянлин. – Доугуань повалила меня на землю, и я замочила юбку.
Баоюй улыбнулся.
– «Орхидея супругов», говоришь? В таком случае у меня есть ветка «водяной орех близнецов»!
Он вытащил веточку водяного ореха с двумя сросшимися стеблями, а у девушки взял «орхидею супругов».
– Супруги! Близнецы! Не все ли равно! – вскричала Сянлин. – Вы лучше поглядите на мою юбку! Она вконец испорчена!
– Тебя толкнули в грязь? – не поверил своим глазам Баоюй, глядя на выпачканную юбку Сянлин. – Очень жаль. Гранатовый шелк просто не терпит грязи!
– Этот шелк недавно привезла барышня Баоцинь, – сказала Сянлин, – и подарила по куску мне и барышне Баочай. Мы сшили юбки. Сегодня я впервые ее надела.
– Для вас ничего не стоит каждый день портить по такой юбке, – произнес Баоюй, топнув с досады ногой. – Но ведь это подарок барышни Баоцинь, только у тебя и у Баочай есть такие юбки, а ты ее взяла и испортила. Наверняка Баоцинь обидится!.. Да и тетушка Сюэ тебя поругает. Говорят, она часто вас упрекает за то, что не умеете беречь вещи.
Сочувствие Баоюя растрогало Сянлин.
– Вы правы! У меня есть еще несколько юбок, но такая всего одна! Будь хоть что-то похожее, я бы тотчас переоделась.
– Не вертись, иначе вся испачкаешься, – предостерег Баоюй. – Я вспомнил! В прошлом месяце Сижэнь сшила себе точно такую юбку, еще ни разу не надевала, она соблюдает траур. Хочешь, я ей скажу, чтобы она дала юбку тебе?
Сянлин с улыбкой покачала головой:
– Не нужно! Ведь мне будет неловко, если об этом узнают!
– А что особенного? – возразил Баоюй. – Когда у Сижэнь кончится траур, отдашь взамен то, что ей понравится! И не упрямься! На тебя не похоже! Скрывать здесь нечего, можешь рассказать обо всем сестре Баочай. Главное, не сердить тетушку.
Сянлин подумала и решила, что Баоюй прав.