Зашел Баоэр справиться о здоровье Цзя Чжэня, и тот обратился к нему с такими словами:
– Ты, как известно, человек честный и совестливый, недаром второй господин Цзя Лянь взял тебя в услужение. Ты можешь получить повышение, если, конечно, не будешь пить лишнего. Выполнишь как следует все мои поручения – награжу! Если что-нибудь вам здесь понадобится, а второго господина не окажется дома, приходи прямо ко мне! Мы с братом Цзя Лянем дружны, не то что другие.
– Я знаю, – поддакнул Баоэр. – Если не приложу всех усилий, пусть голову мне отрубят.
– Это хорошо, что ты все понимаешь, – улыбнулся Цзя Чжэнь.
Сели за стол. Эрцзе опасалась, как бы не заявился Цзя Лянь, выпила две рюмки вина и ушла к себе.
Цзя Чжэнь поглядел вслед Эрцзе, но выйти из-за стола не решился, пришлось ему остаться в компании старухи Ю и Саньцзе.
Надобно сказать, что Саньцзе хоть и заигрывала с Цзя Чжэнем, но была строга, не то что Эрцзе, поэтому Цзя Чжэнь вольностей себе не позволял. Вот и сейчас он вел себя пристойно, тем более что рядом сидела теща, а Цзя Чжэню меньше всего хотелось прослыть в ее глазах легкомысленным.
Мальчики-слуги между тем сидели в это время вместе с Баоэром на кухне, распивая вино. Общая барышня возилась у очага.
Вдруг на кухне появились две девочки-служанки и, хихикая, заявили, что тоже хотят выпить.
– Зачем вы пришли? – спросил Баоэр. – Ведь можете понадобиться господам!
– Дурень ты, дурень! – рассердилась жена. – Лакаешь вино и лакай себе. А налакаешься, лежи и помалкивай! Что тебе за дело – понадобятся, не понадобятся? Если что, я сама буду в ответе! На твою голову и капля не упадет!
Лишь благодаря жене Баоэра, прислуживавшей Эрцзе, Цзя Лянь и к нему относился благосклонно, хотя Баоэр только и знал что пить вино да играть в азартные игры. Он ничего не делал и во всем слушался жену. Вот и сейчас, допив вино, сразу лег спать.
Общая барышня тоже любила вино и часто пила со слугами, болтала с ними, шутила, смеялась, всячески задабривая, чтобы при случае они замолвили за нее словечко перед Цзя Чжэнем.
Вдруг раздался громкий стук в ворота. Жена Баоэра бросилась отворять и увидела Цзя Ляня, слезавшего с коня. На вопрос, не случилось ли чего, женщина тихонько сообщила:
– На западный двор пожаловал господин Цзя Чжэнь.
Цзя Лянь прошел прямо в спальню, увидел Эрцзе, а рядом двух девочек-служанок. При появлении Цзя Ляня на лице Эрцзе отразилось беспокойство.
Цзя Лянь как ни в чем не бывало приказал:
– Скорее подайте вина! Выпьем кубок-другой, чтобы лучше спалось, – я очень устал.
Эрцзе с улыбкой приняла халат, который он снял, поднесла ему чаю, стала расспрашивать о том о сем. Цзя Лянь едва владел собой, дрожа от страсти.
Вскоре Общая барышня принесла вино. Цзя Лянь и Эрцзе принялись пить, а девочки-служанки им прислуживали.
Тем временем Лунъэр, один из слуг Цзя Ляня, когда привязывал коня, заметил неподалеку другого коня и догадался, что это конь Цзя Чжэня. Он пошел на кухню и там застал Сиэра и Шоуэра, распивавших вино. При появлении Лунъэра они засмеялись:
– Ты очень кстати! Мы не могли догнать нашего господина, у него очень быстрая лошадь, и, чтобы не нарушать приказа, запрещающего ходить по ночам, решили заночевать здесь.
– А меня второй господин прислал сюда передать деньги, – с улыбкой отвечал Лунъэр. – Поручение я уже выполнил, но возвращаться нынче не стану.
– Отдохнули бы немного, – предложила жена Баоэра, – поспали. Кан у нас свободен.
– Выпей с нами, – пригласил в свою очередь Си-эр. – Мы уже изрядно выпили.
Лунъэр сел к столу, выпил вина, но тут вдруг услышал шум. Это лошади на конюшне не поладили у кормушки и перелягались.
Лунъэр побежал на конюшню, утихомирил коней и вернулся.
– Идите спать, мальчики! – сказала жена Баоэра. – И я пойду.
Ее не отпускали, принялись целовать, хватать за грудь.
Сиэр выпил еще несколько чарок и, пока Лунъэр с Шоуэром запирали дверь, растянулся на кане и захрапел. Они принялись его тормошить:
– Эй, братец, ну-ка подвинься! Думаешь, ты здесь один? Не маяться же нам всю ночь!
– Давайте печь лепешки на одной сковороде – только по справедливости, чтобы всем досталось! – пробормотал Сиэр.
Видя, что он совсем пьян и толку от него не добьешься, Лунъэр и Шоуэр погасили лампу и легли.
Эрцзе между тем, услышав ржание, забеспокоилась и старалась болтовней отвлечь Цзя Ляня. Цзя Лянь же после нескольких кубков почувствовал, что в нем взыграла «весенняя радость», приказал убрать со стола, запер дверь и стал раздеваться.
На Эрцзе была только ярко-красная кофточка, черные волосы растрепались, лицо дышало страстью, и от этого она казалась еще пленительнее.
Цзя Лянь привлек ее к себе и стал говорить:
– Все уверяют, будто моя Фэнцзе красавица, но ведь она недостойна даже снимать с тебя туфли!
– Что красота! Главное – положение, – возражала Эрцзе.
– Как ты можешь так говорить?! – воскликнул Цзя Лянь.