Ван Цзытэн, получивший должность инспектора девяти провинций, отлучился по служебным делам. Цзя Юйцунь получил повышение в звании и был назначен начальником военного ведомства и членом государственного совета.
Но рассказывать об этом подробно мы здесь не будем.
А теперь вернемся во дворец Нинго и посмотрим, чем был занят все это время Цзя Чжэнь.
Незадолго до Нового года Цзя Чжэнь приказал открыть родовой храм предков, хорошенько прибрать там и расставить необходимую утварь. Он также велел убрать одну из верхних комнат и развесить в ней портреты предков.
Перед Новым годом было столько дел, что во дворцах Нинго и Жунго все, начиная с хозяев и кончая слугами, буквально с ног сбились.
Как раз когда во дворце Нинго госпожа Ю вместе с женой Цзя Жуна готовила вышивки, собираясь поднести их матушке Цзя к Новому году, неожиданно появилась служанка, неся на чайном подносе несколько слитков серебра, и доложила:
– Это Ван Син принес долг! Здесь сто пятьдесят три ляна, шесть цяней и семь долей серебра, серебро разной пробы – всего двести двадцать слитков.
Служанка протянула поднос госпоже Ю, и та увидела груду серебряных слитков самой различной формы: цветка сливы, бегонии, писчей кисти, жезла жуи.
– Унеси их и передай Ван Сину, – приказала госпожа Ю, – пусть немедленно принесет обычные слитки.
Служанка ушла. Вскоре явился обедать Цзя Чжэнь, и жена Цзя Жуна поспешила удалиться.
– Получены ли деньги, милостиво отпущенные нам государем на весенние жертвоприношения? – спросил Цзя Чжэнь у госпожи Ю.
– Нынче отправили за ними Цзя Жуна, – ответила та.
– Мы и сами могли без труда израсходовать несколько лишних лянов, но должны быть признательны государю за его небесную милость, – сказал Цзя Чжэнь. – Как только получим деньги, надо сразу же их отослать во дворец Жунго старой госпоже, чтобы устроила на них жертвоприношение предкам. Прежде всего надо пользоваться милостями государя, а уж потом уповать на счастье предков! Даже девять тысяч лянов серебра могли бы истратить на жертвоприношения предкам, но это не сделало бы нам чести; весьма лестно для нас, что сам государь осыпает нас милостями и дарит нам счастье! Но много ли семей богатых, как наша? Две-три – не больше. А на какие деньги совершать жертвоприношения обедневшим чиновникам, как не на жалуемые государем? Поистине государь печется о своих подданных, безгранична милость его.
– Что верно, то верно, – поддакнула госпожа Ю.
В это время появилась служанка и доложила:
– Господин, ваш сын возвратился.
Цзя Чжэнь велел привести Цзя Жуна. И тот вскоре вошел с желтым мешочком в руке.
– Где тебя носит весь день? – строго спросил отец.
– За деньгами ездил. Сегодня их выдавали не в ведомстве церемоний, как обычно, а в кладовых застольного приказа[115], – ответил Цзя Жун. – Вот я и задержался немного. Ведающие кладовыми велели передать вам поклон. Сказали, что давно не виделись с вами, но то и дело о вас вспоминают.
– Так уж и вспоминают, – усмехнулся Цзя Чжэнь. – Просто ждут от меня подарков и угощения. Ведь близится конец года!
Он взял у сына мешочек, перевязанный ленточкой, с надписью «милости высочайшего непреходящи» и несколькими печатями приказа жертвоприношений при ведомстве церемоний. Затем шли иероглифы помельче: «Такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года серебро в количестве стольких-то лянов, жалуемое государем на жертвоприношения Нинго-гуну Цзя Яню и Жунго-гуну Цзя Фа, получил сполна офицер императорской гвардии Цзя Жун». И наконец, красной тушью была сделана надпись: «Ведающий кладовыми такой-то».
Пробежав глазами написанное, Цзя Чжэнь быстро пообедал, переоделся, приказал Цзя Жуну взять серебро и вместе с ним отправился во дворец Жунго. Вначале они засвидетельствовали свое почтение матушке Цзя и госпоже Ван, затем навестили Цзя Шэ и госпожу Син, после чего возвратились домой.
Мешочек из-под серебра Цзя Чжэнь велел сжечь в жертвеннике храма предков, а потом приказал Цзя Жуну:
– Пойди ко второй тете во дворец Жунго и спроси, наметила ли она день для новогоднего угощения. Пусть составит список приглашенных, чтобы мы не пригласили их на тот же самый день. В прошлом году из-за нашей небрежности несколько семей получили по два приглашения на один и тот же день и, возможно, подумали, что мы нарочно решили устроить общее угощение, чтобы избавиться от лишних хлопот.
Цзя Жун ушел и вскоре принес список приглашенных на новогоднее празднество.
Цзя Чжэнь просмотрел список, велел передать его Лай Шэну и предупредить, чтобы он по ошибке не послал приглашения тем, кто уже приглашен во дворец Жунго.
После этого Цзя Чжэнь решил посмотреть, как расставляют в залах ширмы, развешивают украшения, протирают столы, а также золотую и серебряную утварь.
К нему подошел мальчик-слуга с письмом и счетом в руках.
– Приехал староста У из деревни Хэйшаньцунь, – доложил он Цзя Чжэню.
– Старый болван! – вскричал Цзя Чжэнь. – Не мог раньше приехать!
Цзя Жун взял у слуги письмо и счет и протянул Цзя Чжэню. Но Цзя Чжэнь, заложив руки за спину, принялся читать бумаги, не беря их у сына: