– Неужели ты, многоопытная и мудрая, не читала книгу Цзи-цзы? – в свою очередь насмешливо спросила Таньчунь. – Вот что он писал: «Стремящийся к карьере и выгоде, достигающий удачи и долголетия, – предает забвению заповеди Яо и Шуня и сходит с пути, начертанного Кун-цзы и Мэн-цзы».
– А ты прочти дальше, – с улыбкой промолвила Баочай.
– Зачем? Чтобы опровергнуть самое себя? Нет уж, я цитирую лишь то, что считаю истиной.
– В Поднебесной нет вещей бесполезных, потому они и стоят денег, – продолжала поучать Баочай. – Ты вот умная, а этого не знаешь. Так не годится!
– Да что же это вы! – вскричала Ли Вань. – Пригласили Пинъэр посоветоваться, а сами стараетесь перещеголять друг дружку в учености!
– Ученость – самое главное! – заметила Баочай. – Лишь простолюдины да базарные торговцы способны пренебречь ею!
После шуток и смеха девушки вновь заговорили о делах.
– Если наш сад вдвое больше сада Лай Да, значит, должен приносить вдвое больше прибыли, самое меньшее четыреста лянов, – решила Таньчунь. – Нам самим, разумеется, не пристало заниматься доходами от сада. Но поручить это кому-нибудь нужно, ведь безрассудно терять то, что даровано Небом. За это, пожалуй, могли бы взяться старые мамки, те, что живут в саду и знают толк в садоводстве и огородничестве. Арендной платы взимать с них, конечно, не следует – пусть часть дохода отдают нам, и все. Тогда год от года все пышнее будут разрастаться цветы и деревья, и если понадобится, мы легко приведем сад в порядок. Никто не посмеет портить плоды и растения, дарованные природой. Мамки получат определенный доход, будут вознаграждены за труды. Но и это не все! Мы избавимся от платы садовникам, уборщикам и мастерам, которые сооружают искусственные горки! А сэкономленными деньгами покроем другие расходы.
Баочай, которая в это время рассматривала каллиграфическую надпись на стене, обернулась и в знак одобрения кивнула головой.
– Прекрасно! – воскликнула она. – За три года, я думаю, мы таким образом поправим дела!
– Хорошая мысль! – произнесла в свою очередь и Ли Вань. – То-то госпожа обрадуется, если мы осуществим наш план. И дело даже не в экономии, а в том, что сад больше не будет без присмотра и люди, заинтересованные в доходах от продажи фруктов и овощей, станут работать на совесть!
– Только пусть об этом объявит сама барышня Таньчунь, – предложила Пинъэр. – Вторая госпожа, правда, тоже об этом думала, но сказать не решилась. Вы и так живете почти без развлечений, а тут еще кто-то будет присматривать за садом и мешать вам свободно гулять и делать то, что хочется.
Баочай подошла к Пинъэр, ткнула ее пальцем в щеку и, смеясь, сказала:
– Открой-ка рот, я погляжу, из чего у тебя сделаны зубы и язык! Сегодня ты с самого утра так и сыплешь заученными фразами: боишься похвалить третью барышню за то, что она придумала, и не хочешь признать, что у твоей госпожи Фэнцзе на это не хватило ума. На каждое слово у тебя готов ответ. Не успеет барышня Таньчунь что-нибудь предложить, как ты тут же заявляешь, что твоя госпожа давно об этом думала, но сделать ничего не могла, то одно ей мешало, то другое. Сад, видите ли, отдавать под присмотр не стоит, экономия незначительная, а неудобств много. Ведь тогда нельзя будет сорвать ни плода, ни цветка. Барышням, конечно, никто слова не скажет, зато служанок будут ругать. Эта Пинъэр так печется о барышнях и до того дальновидна, что своими речами могла бы озадачить саму вторую госпожу Фэнцзе, если бы даже та плохо к нам относилась.
– Я нынче с утра была в скверном настроении, а стоило появиться Пинъэр, еще больше рассердилась, потому что вспомнила, что ее госпожа прибегает к услугам всяких грубиянок, – с улыбкой сказала Таньчунь. – Кто мог подумать, что Пинъэр целых полдня простоит в сторонке, как мышонок, напуганный кошкой, а затем поведет подобные речи! И не скажет прямо, что ее госпожа ко мне благоволит, а все обиняками, мол, «не напрасно госпожа не оставляет своим вниманием барышню Таньчунь». Тут весь мой гнев пропал, мне даже стало стыдно и больно. Я ведь совсем еще девочка и сама нуждаюсь в присмотре, как же мне управлять другими?
Слезы хлынули из глаз Таньчунь, и растроганная Ли Вань подумала:
«Наложница Чжао вечно клевещет госпоже Ван на эту милую девушку, как же ей от обиды не плакать?»
– Мы нынче решили два важных дела, – принялась утешать ее Ли Вань, – и скоро сможем увеличить доходы. Госпожа Ван будет довольна, ты оправдала ее надежды. Так что выбрось из головы всякую чепуху!
– Я все поняла! – с улыбкой промолвила Пинъэр. – Кого назовешь, того и пошлем работать в саду.
– Все это так, – согласилась Таньчунь. – Только прежде следует посоветоваться с твоей госпожой. Достаточно того, что мы самовольно нашли способ сократить расходы. Но твоя госпожа – человек умный, мешать не станет, поэтому я и пошла на это. Будь она глупой и завистливой, дело другое. Тогда она наверняка решила бы, что я хочу перебежать ей дорогу и все заслуги приписать себе. И все же надо посоветоваться с ней, а уж потом действовать.
– В таком случае я с ней поговорю, – пообещала Пинъэр и ушла.