Все это время, когда Ли Вань и Тань-чунь находились в малом расписном зале, хозяйкой в доме была Бао-чай. Она делала все, что нужно, докладывала госпоже Ван и лишь после этого уходила к себе. А вечерами, немного позанимавшись вышиванием, она садилась в паланкин и в сопровождении ночных сторожей объезжала сад и делала осмотр.
Убедившись в том, что Ли Вань, Тань-чунь и Бао-чай еще более зорки и проницательны, чем Фын-цзе, прислуга начала роптать:
– Только что избавились от «дьявола, снующего по морю», как на голову свалилось сразу три «демона, шныряющих в горах»! Даже ночью не урвешь время, чтобы выпить и поиграть в кости!
Однажды госпожа Ван отправилась во дворец Цзяньсянского хоу на званый обед. Ее провожали Ли Вань и Тань-чунь.
Вернувшись после отъезда госпожи Ван в расписной зал, они принялись пить чай, но в этот момент вошла жена У Синь-дэна и доложила:
– Умер Чжао Го-цзи, брат наложницы Чжао, – мы уже докладывали об этом старой госпоже и госпоже, а они велели обратиться к вам, барышни!
Произнеся это, она умолкла и, опустив руки, остановилась в сторонке, ожидая, что ей ответят.
Следует заметить, что в это время к Ли Вань и Тань-чунь пришло много и других служанок с докладами, и все они превратились в слух, с интересом ожидая, как молодые госпожи разрешат возникший вопрос. Если бы было принято правильное решение, вся прислуга стала бы трепетать перед ними, но стоило им допустить хоть малейшую ошибку, как все почтение к ним со стороны слуг и служанок мгновенно пропало бы, и, выйдя за ворота, они принялись бы шутить и насмехаться над неопытностью девушек.
Жена У Синь-дэна была себе на уме. Если бы перед нею была Фын-цзе, она бы, стараясь выслужиться, дала ей множество советов, привела бы примеры, как подобные дела делались в прошлом, и предоставила бы Фын-цзе возможность выбрать уже готовое решение по своему усмотрению; но сейчас, зная, что Ли Вань слишком робка, а Тань-чунь молода, она не стала им ничего объяснять, а просто ждала ответа, желая испытать молодых хозяек.
Тань-чунь первая обратилась к Ли Вань и спросила ее мнение.
Ли Вань немного подумала и нерешительно промолвила:
– Когда умерла мать Си-жэнь, я слышала, ей подарили сорок лян серебра на похороны. Давай подарим ей сорок лян, и делу конец…
– Вы правы, госпожа! – поддакнула жена У Синь-дэна, приняла от Ли Вань доверительную бирку на право получения денег и направилась к выходу.
– Ну-ка, постой! – окликнула ее Тань-чунь.
Жена У Синь-дэна вынуждена была вернуться.
– Не торопись получать деньги, – продолжала Тань-чунь. – Сначала я хочу тебя спросить кое о чем. Ведь тебе известно, что в доме у госпожи есть несколько наложниц; одни из них родились в нашем доме, других купили на стороне, причем они занимают разное положение. Вот и скажи мне, сколько дарят на похороны родственников тем, кто родился в нашем доме, и сколько тем, кто попал в наш дом со стороны?
В первое мгновение жена У Синь-дэна растерялась, но потом овладела собой и ответила:
– Ну что за беда! Подарите вы немного больше или меньше – кто осмелится выражать недовольство?
– Не мели вздор! – оборвала ее Тань-чунь. – Я, например, подарила бы даже сто лян! Но если это явится нарушением правил, не только вы сами станете над нами смеяться, но и нам стыдно будет смотреть в глаза второй госпоже Фын-цзе!
– В таком случае разрешите мне сначала проверить старые счета, – сказала жена У Синь-дэна, – я так не помню.
– Неужели? – усмехнулась Тань-чунь. – Ведь ты всю жизнь только этим занимаешься! Или, может быть, ты пришла насмехаться над нами? Неужели всякий раз, когда ты ходишь на доклад ко второй госпоже Фын-цзе, ты тоже проверяешь старые счета? Если это так, надо сказать, что Фын-цзе относилась к тебе чересчур великодушно. Иди принеси счета немедленно. Если дело затянется на день, вас никто не осудит за невнимательность, а наоборот, обвинят нас в неопытности и нерасторопности!
Жена У Синь-дэна густо покраснела, поспешно повернулась и вышла. Все женщины-служанки от изумления высунули язык.
Между тем дела шли своим чередом – к Ли Вань и Тань-чунь по очереди подходили служанки с докладами.
Вскоре вернулась жена У Синь-дэна и принесла старый счет. Оказалось, что наложницам, взятым со стороны, выдавали по сорок лян, а тем, кто родился здесь же, в семье, выдавали по двадцать четыре ляна на похороны близких родственников. В том же счете были отмечены еще два случая, когда двум наложницам, взятым со стороны, было выдано одной сто лян, другой шестьдесят. Однако тут же следовала оговорка, что первой деньги были выданы на перевозку гроба с телом родителей в другую провинцию, а второй – на покупку места для могилы подарены двадцать лян дополнительно.
Тань-чунь показала счет Ли Вань.
– Тебе выдадут двадцать лян серебра, а счета оставь нам, – сказала Тань-чунь, обращаясь к жене У Синь-дэна, – мы еще на досуге посмотрим.
Вскоре после того как жена У Синь-дэна вышла, в комнату торопливо вошла наложница Чжао. Ли Вань и Тань-чунь пригласили ее сесть.
