Она сломала несколько молодых побегов и отдала их Жуй-гуань. Они продолжали свой путь, а Ин-эр на ходу стала плести корзиночку. Пока они шли, корзиночка была готова, и когда в нее поставили цветы, сорванные по дороге, действительно получилось необычайно красиво.
– Милая сестрица, подари эту корзиночку мне! – весело попросила Жуй-гуань.
– Эту корзиночку я подарю барышне Линь Дай-юй, – ответила Ин-эр, – а когда мы будем возвращаться, я еще наломаю веток и сплету для всех.
Между тем они добрались до «павильона реки Сяосян». Дай-юй только что встала. Заметив в руках Ин-эр корзиночку, она радостно воскликнула:
– Кто это сплел? И свежие цветы!
– Это я сплела для вас, – ответила Ин-эр.
– Теперь я понимаю, почему все восхищаются твоим искусством! – снова воскликнула Дай-юй. – Эта корзиночка неподражаема!
Она повертела корзиночку в руках и велела Цзы-цзюань поставить ее на столик.
Ин-эр справилась о здоровье тетушки Сюэ, а после этого попросила у Дай-юй розовой мази. Дай-юй тотчас же приказала Цзы-цзюань дать мазь.
– Я уже поправилась и собираюсь прогуляться, – сообщила она. – Скажи своей барышне, пусть она не беспокоится и не приходит ко мне справляться о здоровье мамы, мы скоро сами придем к ней, вместе поедим и повеселимся.
Ин-эр поддакнула ей и вышла. Она отправилась в комнату Цзы-цзюань искать Жуй-гуань. Войдя туда, она услышала, как Жуй-гуань о чем-то оживленно беседует с Оу-гуань. Обращаясь к Оу-гуань, Ин-эр с улыбкой проговорила:
– Твоя барышня сейчас уходит. Может быть, ты пойдешь с нами и будешь прислуживать ей, когда она будет у нас?
– Хорошо! – обрадовалась Цзы-цзюань, услышав эти слова. – Как эта Оу-гуань надоела нам своим озорством!
Цзы-цзюань взяла палочки, которыми обычно ела Дай-юй, завернула их в шелковый лоскут и, передавая Оу-гуань, сказала:
– Иди с ними, по крайней мере будешь чем-то полезла!..
Оу-гуань взяла палочки и вышла вслед за Ин-эр и Жуй-гуань. Они направились к дамбе, где росли ивы. По дороге Ин-эр снова наломала ивовых прутьев, присела на камень и принялась плести корзинку, приказав Жуй-гуань идти вперед и отнести розовую мазь. Однако Жуй-гуань, так же как и Оу-гуань, залюбовалась ее работой и никак не могла уйти.
– Идите, идите! – заторопила их Ин-эр. – Если не уйдете, я больше не буду плести!
– Ладно, мы уйдем, только сейчас же вернемся, – сказала Оу-гуань и удалилась, увлекая за собой Жуй-гуань.
Ин-эр продолжала плести корзинку и не заметила, как к ней подошла Чунь-янь, дочь няньки Хэ.
– Что это вы плетете, барышня? – поинтересовалась она.
Между ними завязался разговор, который был прерван появлением Жуй-гуань и Оу-гуань, успевшими выполнить данное им поручение.
Завидев Оу-гуань, Чунь-янь спросила ее:
– Какую же все-таки бумагу ты сжигала третьего дня, когда моя тетка тебя заметила? Она хотела на тебя пожаловаться, но не осмелилась, потому что господин Бао-юй на нее накричал. Она только рассказала об этом моей маме, а я случайно услышала. Неужели у вас скопилось столько ненависти, что вы до сих пор не можете от нее избавиться?
– Какая же тут ненависть? – усмехнулась Оу-гуань. – Они сами меры не знают в своей жадности, а злятся на нас! Сколько они заработали на нас за эти несколько лет! Или я, может быть, говорю неправду?
