Идти из дома прямо к ней через небольшую калитку в задней стене он не решался, ибо опасался, что кто-нибудь попадется ему на пути и начнет докучать, или же встретится отец, что еще более некстати. Пришлось идти окольным путем.
Мамки и няньки, сопровождавшие Бао-юя, думали, что он будет переодеваться, но совершенно неожиданно для них он появился в прежнем наряде и направился ко вторым воротам. Мамки и няньки бросились за ним, решив, что он снова отправится во дворец Нинго смотреть спектакль. Однако Бао-юй, дойдя до проходного зала, неожиданно свернул на северо-восток, обогнул сзади главный зал и скрылся. Тут, как назло, навстречу ему попались два молодых повесы из приживальщиков их дома. Одного звали Чжань Гуан, другого – Шань Пинь-жэнь. Увидев Бао-юя, они со смехом бросились к нему. Один обхватил его за талию, другой потащил за руки.
– Ах, дорогой братец! – восклицали они. – Наконец-то мы тебя нашли – для нас эта встреча как дивный сон!
Поболтав немного, они удалились.
Одна из старых мамок окликнула их:
– Вы идете к старому господину?
– Да, да, – закивали они и, смеясь, добавили: – Старый господин отдыхает в кабинете «Сонного склона».
Тон, с которым все это было произнесено, рассмешил Бао-юя. Однако он поспешил воспользоваться тем, что возле него никого не осталось, и со всех ног бросился в северном направлении, где находился «двор Душистой груши».
В это время главный смотритель кладовых У Синь-дэн и амбарный староста Дай Лян в сопровождении пяти приказчиков вышли из конторы и тут увидели Бао-юя. Они сразу встали навытяжку. И только один торговый посредник Цянь Хуа, уже много дней не видевший Бао-юя, подбежал к нему, опустился на колени и справился о здоровье. Сдерживая улыбку, Бао-юй подал ему знак встать.
Все остальные засмеялись и обратились к Бао-юю со словами:
– Мы недавно видели, что вы прекрасно пишете квадратики[40], второй господин! Вот если бы вы написали и нам!
– Где вы их видели? – удивился Бао-юй.
– Во многих местах, – ответили ему. – Все ими восхищаются и приходят просить у нас.
– Это пустяки, можно сделать, – снисходительно сказал Бао-юй. – Только напомните моим слугам!
С этими словами Бао-юй двинулся дальше. Люди постояли, пока он отошел от них, затем разошлись.
Но не будем отвлекаться описанием второстепенных событий. Расскажем о том, что Бао-юй, попав во «двор Душистой груши», зашел к тетушке Сюэ и увидел, что та сидит вместе со своими служанками и что-то вышивает.
Бао-юй поспешил справиться о ее здоровье. Тетушка Сюэ прижала его к своей груди и с улыбкой сказала:
– Сегодня такая холодная погода, мой мальчик! Мы никак не ожидали, что ты придешь! Скорее садись на кан!
И она тут же приказала служанкам подать горячего чая.
– Разве старшего брата нет дома? – спросил ее Бао-юй.
Тетушка Сюэ вздохнула:
– Он как конь без узды – целый день бегает и никак не нагуляется. Разве он способен хоть день побыть дома?
– А как себя чувствует сестра? – снова спросил Бао-юй.
– Вот как раз кстати! – воскликнула тетушка Сюэ. – Спасибо, что ты о ней вспомнил и прислал служанок навестить ее! Она там, во внутренних покоях! Посиди с нею, у нее теплее, чем здесь, а я покончу с делами и приду поговорить с тобой.
Бао-юй проворно соскочил с кана и побежал к двери, завешенной красной шелковой занавеской. Резким движением руки он откинул занавеску и увидел Бао-чай, которая сидела на кане и вышивала.
Волосы ее, блестящие и черные, как лак, были сложены узлом. На девушке был медового цвета ватный халат, темно-красная безрукавка, шитая золотыми и серебряными нитями, и немного поношенная юбка из набивного сатина цвета пожелтевшего лука. Никакой роскоши, ничего кричащего, – во всем изящество и простота.
Когда она была сдержанна в словах или молчала – ее считали глуповатой; когда она начинала приспосабливаться к людям – ей казалось, что у нее ничего не получается.
Бао-юй, стоявший на пороге, вперил в нее пристальный взгляд и спросил:
– Ты уже выздоровела, сестра?
Бао-чай подняла голову. Увидев Бао-юя, она поспешно встала и со сдержанной улыбкой произнесла:
– Да, уже поправилась. Спасибо за внимание!
Она предложила Бао-юю сесть на край кана и велела Ин-эр налить ему чаю.
Спрашивая Бао-юя о здоровье старой госпожи, тети и сестер, Бао-чай не могла оторвать взгляда от золотой шапочки на голове юноши, которая была украшена драгоценными жемчужными нитями, и повязки на лбу, на которой были изображены два дракона, играющие жемчужиной. Бао-юй носил куртку с узкими рукавами, подбитую мехом из подпашин лисицы и покрытую узором из драконов, и украшенный бахромой пояс с вытканными на нем пестрыми бабочками; на шее висел замочек долголетия, амулет с именем и та самая «драгоценная яшма» – «бао-юй», которая при рождении оказалась у него во рту.
– У нас в доме целыми днями только и говорят о твоей яшме, – промолвила Бао-чай, – но я никогда не видела ее вблизи. Разреши мне посмотреть!
