«Ну, за каким рожном я летел на эту Землю?! Ну, за каким рожном я лез в университет? История театра, баловной эстет-философ… Конкурс-то какой был!.. Тьфу! Сидел бы лучше на своем Лигере-Столбовом. Женщины там есть. Гусаром стать можно. Схимником - и подавно. Что еще? Нет, вот завалю экзамены, плюну на все - и улечу домой. К маме».
Ривалдуй вздохнул и уселся на кровати, муторно уставясь в потолок. Беда!.. А может, рано улетать? Шекспира он, конечно, не читал, но ведь сдать-то - можно! Не глупее же он остальных.
Тут вспыхнула лиловая почтовая лампочка, извещавшая о прибытии корреспонденции, запахло канцелярией, и в воздухе, в метре от пола, сложился искрящимися буквами текст молниеносной телеграммы.
«
Надпись растаяла, и Ривалдуй тихонько охнул. Деканата он боялся пуще смерти. Просто так его не вызывали никогда, но вечно - по делам житейского разгула. Собственно, вначале его это даже радовало - все же личность, себе на уме, гусар в науках и в быту, - а потом частые наскоки начальства стали его раздражать. Он бы, конечно, угомонился, но…
Энергичный он был человек. Не зря его мама в детстве порола. Он вспомнил и прослезился. Потом встал, застегнул рубашку на все магнитопупки, потрогал подбитый сегодня утром левый глаз и, внезапно успокоившись, вышел в коридор. Не иначе, как из-за драки вызывают. А это - пустяки. Дело привычное. Тут уж он знал, что говорить.
- Здрасьть! - сказал он декану и, изобразив умиленье на лице, томно шаркнул ножкой.
Декан любил, чтоб было церемонно.
- А! - вскричал тот, вспрыгивая навстречу Ривалдую, и парик с незабудками съехал ему на ухо. - Рад видеть! - гукнул он и кулачком подпихнул парик на место. - Если я не ошибаюсь… Вы кто такой? - Ривалдуй - Запсена сын, студент с Лигера-Столбового. Как детишки? - У меня детишек нет, - сообщил декан уныло. - Вы с какого факультета? - С историко-театральной экспертизы! - возликовал Ривалдуй. - Театровед! - Гигант? - осведомился декан. - Это я гигант, - вдруг предупредительно выступил из-за шкафа пухленький маленький студент в очках. - Пупель Еня. Тоже, знаете, со Столбового. - Земляк! - воскликнул Ривалдуй. - Оставьте меня, - ответил Пупель Еня и важно поправил очки в матерчатой оправе. - Я наказан, но прошу меня ни с кем не путать. - Ах ты, батюшки, беда: совсем забыл!.. - всполошился декан. - Девятый час человек в углу стоит. Не устал? - заботливо поинтересовался он. - Я же гигант… - вздохнул Пупель Еня. - Гигант полового бессилия… Между прочим, эти ваши наказания меня до гигантизма и довели. Где это видано, чтоб человек неделями из угла не вылезал?! У нас на Столбовом… - Ты только не сердись, - предупредил декан. - А то я тоже рассержусь. И - всё тогда… Вы понимаете, - обернулся он к Ривалдую, - студент темноты боится. А как же история театра, тьма веков?!. Вот я его в темный угол и ставлю, чтобы привыкал. А он сердится, говорит, что все равно боится. Тут уже сержусь и я. Ну, боишься все? - Боюсь, - пробасил гигант и заплакал. - Я в космонавты уйду. Ну вас с этим театром. - В космонавты… - мечтательно повторил Ривалдуй. - Инн-дэ? Вы тоже - боитесь темноты? - подозрительно спросил декан. - Нет, - с чувством отозвался Ривалдуй. -Я боюсь завтрашнего экзамена. - Вот для того-то я вас и позвал, - со значеньем сообщил декан.
«Мать честная!.. - подумал Ривалдуй. - Значит, драка не при чем? Вот и влип…»
- Мы тут насчет мет
Глядя на него, Ривалдуй вдруг ощутил смертельную тоску и пакостный зуд в кулаках. Однако он вовремя вспомнил, что мордобой с деканом экзаменов не отменяет, и потому лишь насупился и снова браво шаркнул ножкой. Декану это понравилось. Он чуток отхлебнул из граненого лафитничка и, добро заведя глаза, заворковал:
