– А что мне делать? – полушепотом спросил Антон.
– Ничего, – ответил Джон. – Сидите и учитесь терпению.
– Но я пошел с вами на охоту не для того, чтобы без дела сидеть, – с оттенком обиды возразил Антон.
– Что же делать, если на нас двоих только эта узкая полоска воды, – ответил Джон и пострался утешить Антона: – В следующий раз, надеюсь, нам повезет.
Охотники расположились рядом. Джон вынул из чехла винчестер и положил на упор, сделанный в ледовом щите-укрытии. Антон последовал его примеру. Джон искоса взглянул на его винчестер и попросил:
– Ради бога, только не стреляйте первым!
– Но если мы выстрелим вдвоем, шансов соответственно будет вдвое больше, – сказал Антон.
– Это не совсем так, – ответил Джон. – Надо подпускать зверя как можно ближе и бить только наверняка. Прошу вас еще раз – не мешайте мне.
– Хорошо, – пожал плечами Антон и демонстративно убрал винчестер в чехол.
Джон внутренне усмехнулся, но ничего не сказал. Он уставился на узкую полосу открытой воды, и мысли его снова возвратились к тем, кто остался в Энмыне в надежде, что он и другие охотники вернутся домой не с пустыми руками.
Медленно текло время. Ни один звук не нарушал безмолвия полярного моря. Тишина была физически ощутимой, и Антон явственно чувствовал ее тяжесть на своих плечах. Потом она стала такой невыносимой, что он повернулся к Джону и спросил:
– Долго придется так сидеть?
– Все время, – коротко ответил Джон.
– А разговаривать можно?
– Можно тихонько. Но если покажется нерпа, надо сразу же замолкнуть.
– Понятно, – кивнул Антон.
Он подумал, с чего бы начать разговор.
– А все-таки, мистер Макленнан, – медленно начал он, – рано или поздно вам придется признать правоту нашего дела.
Антон подождал, что ответит на это Джон, но тот молчал, уставившись на спокойную, словно стеклянную, водную поверхность.
– Может быть, вы правы в том, что мы взялись не с того конца, – продолжал Антон, – но мы преисполнены самого искреннего желания помочь этим людям. Неужели вы этого не понимаете?
– Жизнь учит, что часто между желаниями и свершениями существует непроходимая пропасть, и лучше не пытаться ее переходить, – ответил Джон.
– А мы решились, – сказал Антон. – Вот я смотрю на этих людей, сохранивших в себе истинные человеческие качества, и мне до боли в сердце хочется дать им все лучшее, что накопило человечество: достижения науки, и хорошие жилища, и механизмы, облегчающие труд. Разве они этого не заслужили? Мы хотим построить справедливое общество.
Антон поглядел на невозмутимое лицо Джона Макленнана, на его жесткие, обтянутые светлой кожей скулы, на рыжеватую бороду.
– Ну что же вы молчите?
Джон оставался неподвижным. Рука его медленно тянулась к винчестеру, а взор не огрызался от водной поверхности. Антон последовал за его взглядом и увидел блестящую, удивительно похожую на человеческую, голову зверя. Нерпа возникла совершенно бесшумно и так же бесшумно плыла прямо на наставленное на нее дуло винчестера.
Антон услышал биение собственного сердца, и дыхание вдруг показалось таким шумным, что он затаил его и держал до тех пор, пока выстрел не разорвал воздух над Ледовитым океаном. Гладкая водная поверхность, нарушенная лишь двумя гладкими волнами, шедшими от морды плывущей нерпы, забурлила и покрылась ярко-красным пятном, которое постепенно расплылось по темной воде. В луже растекающейся крови Антон не сразу заметил тушу небольшой нерпы.
Джон торопливо раскручивал над головой акын.
Острые зубья деревянной груши впились в добычу, и Джон медленно подвел тушу к краю ледяного берега, а потом уже с помощью Антона вытащил на лед.
– Поздравляю, – искренне произнес Антон и даже сделал движение, чтобы пожать руку Джону.
Джон усмехнулся в бороду: когда он охотился с земляками, никто, оказавшись свидетелем удачи, не поздравлял его, чтобы не спугнуть счастье.
– Повезло нам, Энтони, – сказал Джон, оттащив подальше от ледового берега нерпу, продел в морду буксировочный ремень, пока туша не замерзла, и вернулся к своему месту.
Слегка удивленный тем, что Джону Макленнану повезло, Кравченко поудобнее уселся на месте и уставился на успокоившуюся воду, на которой еще виднелась исчезающая пленка тюленьей крови. Оп смотрел на нее, пока не вспомнил, что его винчестер не вынут из чехла.
– Можете разговаривать, – кивнул Джон.
– Почему вода не замерзает? – спросил Антон. – Ведь мороз достаточно сильный.
– К вечеру замерзнет, – ответил Джон. – Правда, мы нарушили спокойствие воды, но к середине ночи вода покроется корочкой льда, если не произойдет сжатие.
– А что это – сжатие?
– Ледовые берега просто-напросто сомкнутся, и исчезнет разводье, – ответил Джон.
Помолчали. Короткий световой день кончался. С дальних краев полярного моря стремительно надвигалась глубокая мгла, а заря, чуть изменив цвет, переместилась и запылала еще ярче. Звезды одна за другой зажигались на небе. В неподвижности и молчании прошел почти час.
