– Антон хочет спать только на подставке, – притворно жаловалась Тынарахтына. – Хорошие доски пустил на ложе, да еще сверху настлал два слоя оленьих шкур. А я боюсь свалиться на деревянный пол, поэтому сплю у стенки. И почему русские так любят высоту? Чай пить – на высоком столе, сидеть – на подставке, спать – на подставке, писать – тоже на подставке…
Пыльмау слушала подругу и радовалась ее счастью. В судьбе Тынарахтыны было много схожего с ее судьбой, и Пыльмау в сомнениях молодой женщины узнавала свои пережитые тревожные мысли.
В один из ясных дней, когда в прозрачности воздуха и в высоком кебе чувствуется затаенная печаль близких осенних ненастий, в Энмын на гоночной нарте прискакал Ильмоч. Вслед за ним из-за прилагунного холма появились еще четыре нарты, и на каждой восседали вместе с каюрами обросшие волосами люди, похожие на сказочных тэрыкы.
Все мужчины находились на охоте, в яранге оставались лишь старики да женщины с ребятишками, и приезд странных гостей напугал всех.
Орво встретил Ильмоча у порога.
– Кто они? – спросил он, кивая на подъезжающие нарты.
– Слуги Солнечного Владыки! – торжественно заявил Ильмоч. – Люди с оружием!
– Что им понадобилось в нашем селении?
– Они прибыли к нам, чтобы избавить от русских большевиков, – пояснил Ильмоч.
Орво почувствовал, как холодок пополз по ложбинке спинного хребта.
– Как это они собираются делать?
– Не бойся! – покровительственно произнес Ильмоч. – С тобой они ничего не сделают. Им нужен Антон.
– Они собираются его убивать? – спросил Орво.
– Это их дело, – уклончиво ответил Ильмоч. – Не беспокойся. Для Тынарахтыны у меня есть еще один сын. Уж он-то справится с ней, не то что этот сопляк Нотавье!
Бородатые шумно вошли в чоттагин.
Орво велел поставить чайник и котел с мясом.
Бородатые расселись вокруг коротконогого столика. Они ели с большой жадностью, громко чавкали и переговаривались между собой. Оружие положили на колени, и это сразу же не понравилось Орво, который привык к тому, что охотник, войдя в жилище, ставит свой винчестер к стенке и не прикасается к нему, пока снова не выходит на волю.
Тынарахтына забилась в дальний угол чоттагина и со страхом наблюдала за трапезой бородатых.
– Ты не бойся! – еще раз покровительственно повторил Ильмоч, обращаясь к Орво. – Я им сказал, что ты стал главой Совета по принуждению, а не по собственной воле. И все, что тут затевали большевики, все они силой делали.
– Не совсем это так, – возразил Орво. – Люди меня выбирали, и школу строили сообща.
– Школу мы сожжем, – важно заявил Ильмоч. – Один пепел останется, а значки выветрятся из мальчишеских голов. Антону будет смерть. Все равно большевики бегут с нашей земли. Бычков и Рудых удрали в Америку, а те, кто взамен них приехал в Уэлен, никакой силы не имеют. У них только маленькие короткие ружьеца, которые не могут бить на большие расстояния.
Тынарахтына бочком пробиралась к выходу из яранги. Она миновала очаг и тут с ужасом почувствовала на себе жадный взгляд одного из бородатых мужчин. Он поднял большие мохнатые брови и, громко рыгнув, сказал:
– К-красотка!
Тынарахтына схватила чайник и подошла к столику.
– Хоть ты и отвергла моего сына, – наставительно сказал ей Ильмоч, – однако тебе все же придется стать моей невесткой. Скоро ты овдовеешь, и на место твоего учителя придет мой младший сын.
Тынарахтына молча кивнула и разлила густой чай по чашкам.
То ли Орво понял намерение Тынарахтыны, то ли надеялся, что дочь поймет, но он, стараясь выглядеть совершенно спокойным, сказал:
– Сходи в ярангу Армоля, может, найдется дурная веселящая вода, чтобы угостить дорогих гостей.
– Бегу, атэ, – встрепенулась Тынарахтына и мигом очутилась за порогом.
Чувствуя на спине озноб, Она схватила маленькую одноместную байдару, двухлопастное весло и со всех ног кинулась к берегу.
Едва не опрокинув неустойчивое суденышко, Тынарахтына со всех сил стала грести от берега, всматриваясь в морскую даль, стараясь увидеть возвращающиеся суда.
Джон подстрелил старого моржа; мясо у него жесткое, но шкура толстая, большая. Зверя разделали прямо в воде, под истошный крик стаи чаек, слетевшейся на требуху. Погрузили мясо, шкуру с головой и направились к берегу.
Медленно плыла байдара. Охотники разговаривали, а носовые уже отложили оружие и лишь изредка посматривали на спокойную водную поверхность. Узкая полоска низкого берега, окаймленная с двух сторон высокими мысами, медленно приближалась.
– Кто-то плывет к нам навстречу, – крикнул с носа Гуват.
Все повернули голову и заметили маленькую байдару. Гребец отчаянно размахивал двухлопастным веслом, словно кто-то гнался за ним.
– Неужто Орво вышел порыбачить? – предположил Тнарат, прикладывая к глазам ладонь. Вода отсвечивала бликами, и трудно было разглядеть человека в байдаре.
– Если он рыбачит, то почему так торопится? – резонно заметил Гуват, жуя толстыми губами, испачканными в моржовой крови. Он ел моржовую сырую печенку.
– Что-то случилось! – предположил Джон. – Не может старик просто так выйти в море да еще с такой скоростью грести.
