Тэгрынкеу еще вполне прилично держался на ногах, к тому же Джон надеялся, что свежий воздух выветрит из головы винные пары.
На улицах Нома в этот час было оживленно. Возле широкой стеклянной двери парикмахерской стоял хозяин в черкеске и громко переговаривался с мясником на другой стороне улицы.
— Слышал, Джим? Большевики высадили десант в нашем заливе! Под видом туземцев приплыли казаки! Вот потеха-то будет!
— Что ты болтаешь, Магомет! — вмешался Роберт Карпентер. — Не стыдно тебе распускать сплетни! Вот он, десант, со мной идет. Это почтенные и заслуживающие доверия джентльмены, которые приехали за товарами.
— Знаем мы их товар! — воскликнул парикмахер Магомет, поправляя на поясе кинжал в серебряных ножнах. — Одни красные лисицы вместо пушнины!
Голос Магомета еще долго слышался позади. Завернув за угол, они наткнулись на рослого полицейского, который, как гончий пес, тут же поднял нос и принюхался. Протянув широченную лапу, он схватил Тэгрынкеу за плечо и грозно спросил:
— Пил?
— Пил, — покорно и весело ответил Тэгрынкеу. — За встречу с друзьями.
— Можешь считать, что и за расставание, — злорадно произнес полицейский и потребовал: — Пройдемте со мной!
Роберт Карпентер попытался вступиться за Тэгрынкеу:
— Что вы делаете! Это же иностранец, гражданин Советской республики, приехавший по делам. Вы рискуете возбудить международный скандал!
— Это меня не касается, — отрезал страж порядка. — Я исполняю приказ о задержании любого лица в нетрезвом виде. Особенно туземцев.
— Он не туземец! — воскликнул Карпентер. — Он представитель Советской власти на Чукотке.
— Тем более! — воскликнул полицейский.
Он крепко держал бедного Тэгрынкеу за рукав камлейки и тянул за собой. Не оставалось ничего другого, как следовать за ним.
— Надо что-то сделать, — с тревогой сказал Джон, видя, что с полицейским не договориться.
— Поговорим с комиссаром, — сказал Карпентер.
Но в полицейском управлении комиссар наотрез отказался освободить Тэгрынкеу.
— Единственное, что я могу сделать, это возбудить судебное дело и отпустить вашего спутника перед выходом судна в море.
— Но тогда наши торговые переговоры не могут состояться! — заявил Макленнан.
— В таком случае можете отправляться сию же минуту, — ответил комиссар. — Я бы рад для вас что-то сделать, но закон… Закон-то нарушили вы, а не я. Случись это с нашим туземцем, ему пришлось бы отсидеть положенный срок в тюрьме либо заплатить крупный штраф.
От случившегося Тэгрынкеу совершенно протрезвел.
— Я побуду здесь, — сказал он Джону. — Вы делайте дело, это самое главное. Обо мне не беспокойтесь.
— Пожалуй, это резонно, — грустно заметил Карпентер. — Мы сделаем все, чтобы вызволить тебя отсюда, Тэгрынкеу, — пообещал он, порылся в бумажнике и положил перед полицейским комиссаром несколько долларов: — Я хочу, чтобы ему приносили приличную еду.
— О'кей! — ответил комиссар и сгреб деньги в ящик письменного стола.
По дороге в контору торгового представительства Джон с тревогой думал о своем товарище. Видя его беспокойство, Роберт утешал его.
— Не беспокойтесь, ничего с ним худого не случится.
— Не надо было его так поить, — попрекнул Карпентера Макленнан.
— Помилуйте, — развел руками Карпентер. — Никто его насильно пить не заставлял.
Самого Свенсона в конторе не было. Как выяснилось, он уехал в Сан-Франциско договариваться о концессии на торговлю по чукотскому побережью. Переговоры вел худощавый, поджарый чиновник, одетый слишком тщательно для такого города, как Ном. Роберт Карпентер вызвался на своем автомобиле перевезти пушнину и тут же исчез.
Чиновник предложил Джону сигару.
— Вы не могли бы проинформировать нас о политическом положении в России? — учтиво спросил чиновник, окутываясь ароматным дымом.
— Я сам ничего не знаю, — растерянно ответил Джон.
— Как вы думаете: большевики прочно обосновались на Чукотке?
— И этого не могу сказать, — сказал Джон, чувствуя, как ему неуютно становится от проницательного взгляда, пробивающегося сквозь голубой дым.
— Я имею в виду вот что, — чиновник дунул, рассеивая дым. — Поддерживает ли местное население большевистскую доктрину?
— Во-первых, местное население знает о большевистской доктрине столько же, сколько и я, во-вторых, я не понимаю, к чему все эти вопросы?
— Не волнуйтесь, мистер Макленнан. Вы человек образованный и, надеюсь, поймете меня. Вовлечение забытых богом окраин нашей планеты в лоно цивилизации — это задача просвещенного человечества. Думаю, что большевики, не имеющие опыта государственного управления, могут в данном случае оказать малым северным народам худую услугу и существование этих народностей будет поставлено под сомнение. Думаю, что нет надобности приводить вам примеры. Ваш приезд к нам — это уже доказательство того, что все крикливые лозунги о всеобщем благоденствии при социализме — пустой звук.
— Но ведь у большевиков все только начинается, — нерешительно возразил Джон. — Они только что приплыли на Чукотку. Возможно…
Чиновник впился глазами в Джона, обратившись весь в слух и внимание.
Джона вдруг охватил гнев:
