– О ваше величество, не подумайте, что до нее так близко, как кажется, – воскликнул даос, – отсюда восемьдесят тысяч ли. К тому же на море, над которым свирепствует буйный ветер, вздымаются громадные волны. Да и добраться туда может лишь тот, кто достиг совершенства, полностью очистился от скверны и отрешился от всего мирского!
Сказав так, Голубое Облако указал на северо-запад:
– Теперь, ваше величество, взгляните туда!
Сын Неба посмотрел: все то же безбрежное море, а вдалеке – островок, чуть больше ладони, окутанный дымом и пылью.
– Что это? – удивился император.
– Страна Мин, которой вы правите, ваше величество!
Сын Неба устыдился своей недогадливости, опустил голову. Голубое Облако потряс рукавами, произнес заклинание – и они оказались на берегу. Император окончательно решил положиться на необычайные дарования даоса и заявил, что желает еще раз встретиться с небожителями.
Как несчастна страна, в которой светлая мудрость и высокое благородство попраны недоучками, вроде этого даоса, в руках которых находятся судьбы народа и будущее державы!
Возмечтав о встрече с небожителями, император повелел выстроить на берегу моря дворец и мост, по которому можно было бы отправиться в странствие по следам Му-вана и Ши-хуана. Однажды приснилось ему, будто в этом дворце он слушает мелодию «Ровное небо» в обществе прославленных владык древности, неожиданно споткнувшись, падает и какой-то небожитель помогает ему подняться, и небожитель этот, по виду девушка, держит в руках флейту. Когда наутро Сын Неба рассказал о своем странном сне Лу Цзюню, тот истолковал его так:
– В давние времена чжоуский князь Му-ван тоже услышал во сне мелодию «Ровное небо», а после этого одержал победу над врагами отчизны. Значит, ваш сон – предвестник большой для вас радости. Что касается небожителя, то он напоминает мне Дун Хуна, ведь как раз его музыку ваше величество предпочло любой другой. И не он ли поддержал вас в трудные времена сомнений? Одно бесспорно – это вещий сон!
Услышав о Дун Хуне, император решил отметить его заслуги перед страной, и присвоил ему звание академика Павильона Феникс, и назначил начальником музыкальной Школы Ровное Небо, которая раньше называлась Грушевый Сад. Он поручил новому академику собрать во дворец самых миловидных юных музыкантов, дабы они услаждали слух императора любимыми мелодиями. Дун Хун повелел своим слугам хватать всякого, мало-мальски сведущего в музыке, однако юных музыкантов найти нигде не удалось.
А между тем Фея Лазоревого града томилась в обители Нетленный Огонь, изнывая от тоски по возлюбленному, и каждый проведенный в разлуке день казался ей тремя годами. С утра она садилась к окну и смотрела на север, надеясь, что уж сегодня-то непременно приедет за нею Ян. Она не знала, что Ян в ссылке, далеко отсюда, что не может дать знать о себе. Фея подолгу размышляла над своей судьбой, часто плакала, отказывалась от еды, день и ночь предаваясь мечтам о встрече с любимым. Как-то ей пришло в голову: «А что, если мой господин поверил в клевету, которую обо мне распространили, и не хочет видеть меня?! Зачем тогда оставаться мне здесь и напрасно мучиться ожиданием? Лучше уехать подальше отсюда, в какой-нибудь монастырь неподалеку от Юньнани, и отрешиться от мира!» Она раздобыла у монахинь ослика, переоделась в мужское платье и в сопровождении верной Су-цин, изображавшей при ней мальчика-ученика, отправилась на юг. Через несколько дней они достигли земли Чжунчжоу. Какие-то люди взглянули на Фею и остановили ее:
– Далеко ли путь держите, уважаемый?
– Путешествую просто так, – без всякой робости ответила фея.
Незнакомцы подмигнули ей.
– Лицо у вас приятное, сразу видно человека грамотного. Вы, наверно, и музыке обучены? Мы ведь бродячие музыканты, флейты у нас в рукавах. Видите постоялый двор? Зайдемте-ка туда, познакомимся поближе!
Фея подумала: «Похоже, они догадываются, что я не та, за кого себя выдаю. Надо держать ухо востро и играть роль до конца».
– Я бедный студент, – улыбнувшись, ответила она, – до музыки ли мне! Но если мое общество вам приятно, не откажусь спеть с вами песню дровосека и сыграть на пастушьей дудке!
Один из незнакомцев вытащил флейту и сыграл несложную песенку, после чего протянул инструмент Фее, которая исполнила несколько мелодий и вернула флейту со словами:
– Музыке я не учился, сыграл вам, как мог, просто чтобы поддержать знакомство, вы уж не обессудьте.
А незнакомец, чему-то необычайно обрадовавшись, побежал к постоялому двору, где стоял невероятный гам и какие-то люди метались возле небольшой повозки. Незнакомец крикнул им:
– Мы нашли того, о ком говорится в императорском указе!
Незнакомые люди схватили Фею, швырнули ее в повозку – и она понеслась, как ветер, неизвестно куда. Бедная Фея не успела даже слова вымолвить и, уж конечно, не понимала, зачем ее увозят. Наклонившись к Су-цин, которая и здесь оказалась рядом со своей госпожой, она воскликнула:
– За что судьба так немилостива ко мне, за что меня преследуют одни только невзгоды?
