– Мне ведомы одни сочетания звуков, но душа музыки от меня скрыта. Попробую все же объяснить вам эту песню. Среди трехсот сочинений, помещенных в «Книгу песен», немало крестьянских: жизнелюбивые напевы царства Вэй, шутки и прибаутки царства Ци, душевные мелодии царства Тан, трудовые песни царства Бинь, безыскусные мотивы царств Чжоу и Шао и стран к югу от них, игривые куплеты царства Чжэн и много других, и все они разные, спутать их друг с другом невозможно. После гибели империи Хань и царства Вэй слагать песни разучились; поэты ударились в славословия и в излияния своих переживаний, принялись в пятисложных или семисложных строках рисовать свои радости и горести, желания и надежды, заботясь прежде всего о внешней красоте стиха, а не о том, чтобы их сочинения полюбились народу. Но крестьянские песни все же сохранились, их можно услышать даже в наше время: мелодии их невеселые и монотонные, ритм быстрый и сложный, в них много недосказанного и мало открытого всем. По ним можно было бы изучать обычаи и нравы простых людей, но очень уж они немногословны; в них прославляются верность и долг, хотя и бывают кое-какие вольности. Они напоминают песни иных веков, к примеру конца эпохи западного царства Чжоу.
Князь с довольным видом слушал пояснения Хун и кивал головой.
Скоро служанки принесли обед; курицу, вино, горные и полевые овощи. После трапезы ополоснули кувшины в ручье и поставили в них цветы. А потом далеко за полдень потянулись рассказы и разные истории, которыми все развлекали друг друга. Наконец поднялись и стали собираться домой. И вдруг прибегает служанка из Мужниной Услады и кричит:
– Госпоже Инь очень плохо, поспешите ей на помощь!
А что случилось с госпожой Инь, вы узнаете из следующей главы.
Услышав, что с госпожой Инь что-то случилось, свекровь поспешила к флигелю Мужнина Услада.
Хун успокаивает ее:
– Не тревожьтесь, госпожа Сюй! Наша Инь дохаживает десятую луну, – видимо, начались схватки!
Госпожа Сюй всплеснула руками.
– Как же я не догадалась – она всегда была худенькой, а в последнее время так располнела. А мне и в голову не пришло, что она ждет ребеночка! Почему же вы мне раньше-то ничего не сказали?
Хун улыбнулась.
– Она сама никому в этом не признавалась, – я стала подозревать о происходящем с нею всего несколько лун назад.
Как только женщины подошли к Мужниной Усладе, им навстречу заковыляла кормилица госпожи Инь, старая Сюэ. Она схватила Хун за руку и залилась слезами.
– С ума схожу, что делается! Барышня наша как родилась, так до вчерашнего дня никаких болезней не знала, а с вечера сама не своя стала: мечется, места себе не находит, руки и ноги словно ледышки! Как же быть-то?!
Хун говорит:
– Успокойтесь, бабушка, ничего плохого не происходит!
Она вошла в комнату госпожи Инь – та разметалась на постели, волосы растрепаны, лицо в поту. Увидев Хун, заплакала и тихо просит:
– Спаси меня, Хун!
– Не тревожьтесь, госпожа Инь, – улыбнулась ласково Хун. – Это обычное женское дело. Немного потерпите, и все пройдет!
Хун расстелила шелковое одеяло и занялась роженицей. И вот раздался крик. Он рвался из крохотной груди мальчика с такой силой, что казалось, будто священный дракон взмывает в небо из синего моря. Все радовались, глядя на новорожденного, а свекор и свекровь были просто вне себя от счастья. Только теперь кормилица улыбнулась.
– Вы, барышня, как-то не так рожаете. Я двенадцатерых произвела, словно двенадцать раз сплюнула. Если бы мне довелось так мучиться, я бы от страха больше к мужу в постель не пошла!
Все от души посмеялись. А через три дня старый Ян и госпожа Сюй зашли посмотреть на новорожденного. Мальчик оказался смышленым, как отец, и красивым, как мать, – истинно дитя Единорога и Феникса!
– Еще одно радостное событие произошло в Звездной Обители, – проговорил старый Ян. – Давайте поэтому назовем малыша Цин-син, что означает Звезда Радости!
Шло время. Однажды Ян сидел у себя в комнате и дремал. Неожиданно дверь распахнулась и вошел красивый юноша со словами:
– Меня зовут Небесный Жемчуг, третья звезда Семизвездья. За прегрешения меня изгнал в мир людей Нефритовый владыка. Я пришел к вам, помня о нашей прежней близости.
Сказал и вдруг превратился в золотой луч, который проник князю в самое сердце. В изумлении встрепенулся князь… и проснулся! То был сон. Долго размышлял Ян над смыслом приснившегося ему. И тут вбежала служанка из Райского Уголка:
– Ой, помогите, князь! Госпожа наша со вчерашнего дня сильно занемогла!
Ян сразу понял, что ему снова предстоит стать отцом, и поспешил в Райский Уголок, где возле роженицы уже хлопотали Хун и Лотос.
– Радуйтесь, князь! Родился сын! – воскликнула Хун.
Лотос и Хун на все лады расхваливали князю красоту очередного сына, и тогда он вспомнил свой недавний сон: «Может, и впрямь сон был вещим, ведь Небесный Жемчуг славится своей красотой даже среди небожителей».
