– У врагов, которых я разгромил в этих краях, – ответил Чжугэ Лян, – были тростниковые щиты. Когда небо хмурится или льет дождь, души убитых играют на тростниковых дудочках, и рождается стон, пугающий путников. Его-то и слышал ты. Я уже успокоил несчастных, но, если ты подаришь им двух-трех волов или баранов, будет совсем хорошо!
– Предводитель маней, Начжа, укрылся в Улюйдуне. Научите, как мне поступить.
Чжугэ Лян улыбнулся:
– Тебе, способному полководцу, негоже страшиться такого ничтожества. Но для начала напади на Михоудун.
Сказал, поднялся и исчез без слов. А молодой полководец протер глаза – и проснулся. Барабаны и трубы возвестили, что с востока поднялось солнце. Ян вышел из шатра и приказал сообщить о событиях ночи. Дела обстояли неплохо: злой ветер к утру унялся, и воины смогли выспаться. Повеселевший Ян послал Дун Чу и Ма Да соорудить алтарь у входа в Долину Змей и принести жертвы воинам, некогда погибшим здесь. Один из посланцев полководца должен был произнести при этом такие слова:
«В такой-то день такой-то луны такого-то года полководец империи Мин повелел Ма Да, предводителю отряда, что справа от середины, и Дун Чу, начальнику отряда, что слева от середины, созвать души погибших здесь воинов и сказать им:
„Судьба жестоко обошлась с вами. Когда в ваших землях объявилась война, вы, верные подданные своего князя, бросили мотыги и взяли в руки копья. Вы оставили своих жен и детей, вышли на поле битвы и сложили головы. Погибнув, вы стали духами этих безлюдных мест, где некому пожалеть вас, некому угостить вас даже ячменной кашей. Но так устроена жизнь: не люди, а Небо решает, на кого ниспослать пораженье и смерть, кому даровать победу и жизнь. За что же вы гневаетесь на людей, насылаете черный ветер и ужас на моих воинов? По велению государя я привел сюда огромное войско. Каждый в нем силен и свиреп, как барс, как медведь. Прикажу – и мои отряды обратят вспять реки, сровняют с землей горы, выгонят вас из ваших убежищ! Но мне вас жалко: при жизни вы были лишены мирских благ, а в смерти стали «голодными духами». Я дарю вам несколько мер вина и мясо быков и баранов – утолите жажду и голод! Но не вздумайте мешать мне, я не остановлюсь ни перед чем!“»
Прочитав послание Яна, военачальники сложили у построенного ими алтаря вино и мясо. И тут же рассеялись серые облака, стих ветер, и отовсюду на пиршество потянулись вереницы голодных духов с испепеленными волосами и обожженными лбами.
А полководец Ян приказал выступать. Взвились знамена, зашелестела трава под ногами бесчисленных воинов. Вскоре к Яну привели нескольких лазутчиков врага, захваченных в плен. Полководец спросил у них, где прячется Начжа, и получил такой ответ:
– Наш князь пребывает нынче в Улюйдуне.
– А далеко ли отсюда до Михоудуна? – словно не поняв услышанного, вопросил Ян.
– В этих краях нет селения с таким названием! – дружно завопили пленные.
Находившийся тут же проводник накинулся на них:
– Когда ваши соплеменники торгуют на базаре персиками, они всегда кричат: «Покупайте михоудунские персики». Зачем же вы врете и говорите, что нет здесь Михоудуна?
Ян распорядился казнить одного лазутчика, а затем подступил к другому.
– Я-то ведь знаю, где ваш Михоудун стоит, но хочу, чтобы ты отступился от своей лжи и сам мне все рассказал. Будешь молчать – казню.
Пленный повалился в ноги Яну.
– Князь разделил войско на два отряда. С одним засел в Михоудуне. А другой отряд расположил в Улюйдуне, и начальствует над ним богатырь по прозванию Второй после князя. Когда вы подойдете к Улюйдуну и броситесь на Второго, Начжа зайдет сзади, и ваше войско окажется в ловушке. Так наш князь хочет победить вас.
Только тут до Яна дошел совет Чжугэ Ляна. Он подозвал Су Юй-цина и негромко распорядился о чем-то. Су Юй-цин разбил войско на четыре отряда и каждому дал отдельное поручение.
