Когда она с мечом в каждой руке пролетала над стенами крепости, было уже за полночь, и в небе сияла луна. Стражников стало еще больше, – это Начжа усилил охрану, – они разожгли костры и внимательно вглядывались в ночную тьму, сжимая в руках пики и копья. Миновав девять стен, Хун попала во внутреннюю крепость, оглядела ворота: они крепко-накрепко заперты, а справа и слева от них лежат похожие на тигров голубые псы – жуть берет от одного взгляда их глаз, сверкающих, подобно звездам.
Хун обернулась розовой дымкой и через крохотную щель проникла в логово варваров. А там в это время их предводитель собрал военный совет. Все залито светом во дворце, толпятся воины, сверкают кольчуги. Во главе сидит Начжа, опершись на меч. И вдруг дрогнуло пламя светильников, и над головой Начжа пронеслось что-то, только свист раздался. Испуганный варвар вскочил и давай размахивать мечом, рубить вслепую воздух. Воины бросились искать во дворце чужих, но никого не нашли. И тут за воротами дворца загрохотало, и все вокруг затряслись от ужаса. Начжа выбежал во двор и увидел своих сторожевых псов мертвыми. На трупах страшных зверей свежие следы меча.
– Известно еще с древних времен: убийцы – народ отчаянный, но здесь видна рука не человека, а демона! – со страхом в голосе проговорил Начжа.
Тем временем Ян в волнении ждал возвращения Хун. Он-то думал, что она все еще ищет способа проникнуть во дворец Начжа, как вдруг раздвинулась занавесь перед входом в шатер, и вошла Хун. Ян бросился к ней.
– На тебе лица нет, ты же совсем больна. Как я терзался, что разрешил тебе эту вылазку!
Хун расстегнула пояс и села, тяжело дыша.
– Эти псы все-таки на меня набросились, пришлось спасать свою жизнь.
– Не покусали тебя?
– Нет, но напугали изрядно, – до сих пор не отдышусь! Сейчас только выпью бокал теплого вина и снова в путь: принесу коралловый шарик со шлема Начжа. Не успокоюсь, пока он не будет в моих руках!
Увидев, что все обошлось, Ян поздравил Хун со славным подвигом и принялся отговаривать ее от второй вылазки в Темудун.
Хун рассмеялась и вынула из-за пазухи украшение со шлема князя варваров.
– Я добыла, что хотела добыть, так что идти второй раз уже нет надобности.
Ян поднял бокал, пригубил вино, – оно было теплым!
Хун вкратце рассказала, как ей удалось заполучить коралловый шарик Начжа:
– Конечно, Огненному князю не по силам было справиться с Начжа. У меня все получилось просто: сначала я решила только незаметно срезать этот шарик, но потом подумала: покажу-ка ему, что значит настоящее владение мечом! Взмахнула мечом над самым его ухом, выбралась к воротам, а там прикончила его псов. Этой ночью Начжа спать не будет: ему теперь всюду мерещатся бесы да демоны! А утром мы отправим ему письмо вместе с украшением с его шлема, – и увидите, как он придет просить пощады!
Ян помог Хун составить письмо, вложил его в пакет вместе с шариком и привязал к стреле, которую пустили через стену в Темудун.
А Начжа, трясясь от ужаса, обратился к приближенным:
– Первый, кто пришел к нам ночью в крепость, пришел без шума, робко и меня совсем не испугал, а вот второй – этот был не человек! И стража, которую я усилил, не спала, и во дворце было светло, как днем, а он проник незамеченным и ушел нераскрытым. Словно Цзин Кэ или Не Чжэн! Но самое странное вот что: во дворце он никого не убил, не ранил, а псов, свирепых, как тигры, прикончил у ворот, – вы все видели следы меча. Наверно, это был дьявол!
Он велел всем во дворце собраться в одной зале и бодрствовать до конца ночи.
На рассвете начальник дворцовой охраны предстал перед Начжа со словами:
– В крепость влетела стрела, к которой прикреплено послание от минского полководца. Вот оно!
Начжа взял у него кусок шелка, расшитого желтыми драконами, и прочитал:
Начжа сунул руку в пакет и нащупал коралловый шарик, так хорошо ему знакомый. Он схватился за голову, но на шлеме шарика не оказалось. Руки и ноги Начжа затряслись, душа перебежала в пятки. Он стащил шлем – на нем явственно была видна царапина, сделанная лезвием меча. Он услышал, как гром загрохотал у него в затылке, и ощутил, как за пазухой появился кусок льда, – и Начжа сразу сник, съежился, и кровь в жилах его застыла. Еще раз ощупав голову, он спросил:
– Как моя голова?
– А что тревожит доблестного князя? – заволновались приближенные.
