— Я вот думаю, что лгать тоже негоже. Как считаете? — полушепотом спросила Уна.
Мэри посмотрела удивленно, но Уна была уверена, что реакция наиграна.
— Лгать? Что вы имеете в виду?
Уна повернулась в кресле.
— Скажите, Мэри, зачем вы солгали о своем местонахождении в понедельник вечером? У меня есть достоверный источник, что вы не были с бабушкой в ночь кражи в музее, а были здесь, в качестве судьи… как и всегда по понедельникам и средам.
Мэри повернулась лицом к Уне, глаза метали молнии. Это совсем не походило на милую, отзывчивую Мэри, которую та обычно из себя строила, и Дьякон что-то крякнул неловко с плеча Уны. Девушка приготовилась к жесткому порицанию…
Но вдруг Мэри поникла лицом и отчего-то расстроилась.
— Я… я солгала, потому что не хотела, чтоб моя мать знала, чем я занимаюсь. Как я говорила вчера, она не приветствует мое увлечение критикой. Поскольку Адлер был там, когда мы разговаривали, я боялась, что, если он узнает, чем я занимаюсь, то расскажет матери… или случайно проболтается. Она пришла бы в ярость, как только узнала правду. Мать твердо уверена, что однажды я стану полноправным библиотекарем, как она.
Дьякон задумчиво наклонил голову в одну сторону:
— Но если вы живете с родителями, то как они могут не знать, где вы пропадаете?
Мэри пожала плечами.
— Они посещают свой вечерний книжный клуб каждый понедельник, среду и пятницу. Они ничего не знают, потому что я ухожу после них, а возвращаюсь раньше. А бабушка держит рот на замке.
Уна смотрела на подозреваемую какое-то время, чувствуя себя разочарованной.
— И это все? Вы солгали, потому что не хотели, чтобы узнала мать?
— И отец, — добавила Мэри. — Он считает, что быть критиком — пустая трата времени. Особенно для женщины.
Уна от удивления открыла рот.
— А что не так с женщинами?
— Не поймите неправильно. Он не относится к числу мужчин-сексистов, которые хотят, чтобы женщины просто сидели спокойно и были послушными. Он очень практичный человек, обеспокоенный тем, что женщину никогда не возьмут работать в газету, а это моя цель.
Мэри потерла рукой щеку и будто сказала сама себе:
— А я все равно здесь, против его желаний, бесплатно сужу кулинарные конкурсы.
Уна прониклась симпатией. Она-то знала, что значит искать одобрения родителей, особенно отца, на которого так хотела быть похожей. Обоих ее родителей не было в живых, и Уна легко могла себе представить, как это — не получать их одобрения. Несмотря на предвзятое отношение к Мэри, сыщица восхитилась ее изобретательности в желании добиться цели вопреки мнения родных.
Уна хотела было поделиться своими мыслями с Мэри, но тут же осеклась. В конце концов, Мэри все еще оставалась фигурантом дела, даже если у нее было алиби. И, как заметила сама Мэри, любезности — признак непрофессионализма.
Вспышка света отвлекла Уну. Все глазели на диво. Самулиган держал чугунные сковороды, по одной в каждой руке, и перебрасывал шарик пурпурного огня с одной сковородки на другую. Каждый раз, когда огонь ударялся о сковороду, она шипела и шкварчала. Это было впечатляющее зрелище. Уна не сразу распознала, что в пламени готовился какой-то густой соус.
— Не встречал еще такой техники! — восхитился шеф-повар Грубьян, ошеломленный поварским стилем Самулигана.
— А у меня получается, шеф Грубьян? — заволновалась Исидора.
Шеф-повар обошел девицу кругом, явно недовольный, что его прервали, а затем бросил небрежный взгляд в ее кастрюлю.
— Выглядит пересушенным и липким, — ответил шеф.
— Ну, это еще не готово, — оправдывалась Исидора, но шеф-повар уже обратился к мистеру Хлопу.
— Вот это, — начал шеф, и мистер Хлоп посмотрел с надеждой, — выглядит, словно его пожевали и выплюнули обратно в кастрюлю.
— Главное, каково это на вкус! — обиделся мистер Хлоп.
— Собственно, подача — это половина успеха, — объяснила Мэри Тишински Уне.
— А запах — вторая! — добавил Гектор Гримсби, театрально размахивая рукой.
— Получается, что вкус и не важен, — сказала Уна.
Аккуратно выщипанные брови Мэри сошлись на переносице.
— Ты же не собираешься рассказать ей, ведь так? Моей матери?
На какой-то миг Уна задумалась.
— Не вижу никакой логической причины делать это.
Мэри взяла Уну за руку и сжала ее.
— Спасибо тебе, Уна. Я расскажу им позже, когда наступит время.
Уна неуверенно кивнула, выдергивая руку из удивительно цепкой хватки Мэри. В тот момент в комнате раздался громкий треск. Девушка повернулась и обнаружила, что Самулиган вытаскивает из своего кармана горсть блестящего порошка и бросает его в горячую кастрюлю. Каждая горсть взрывалась как порох, разбрасывая искры синего и белого света во всех направлениях. Другие ученики попрыгали врассыпную, пытаясь избежать столкновения с огнем.
Но шеф-повар Грубьян подошел ближе, широко открыв глаза.
— Посмотрите, какой хрустящей становится корочка, и так быстро! Это совершенство.
— Так нечестно! — заговорила Исидора с обидой. — Он использует магию.
Шеф-повар Грубьян развернулся на каблуках и уставился на девицу.
— Мастер-шеф должен использовать все его навыки, чтобы создать блюдо.
— Или
