Ольга ЛАРИОНОВА
СОНАТА УЖА
Над Щучьим озером стлался зеленый туман.
С того последнею раза, когда Тарумов был здесь с Анастасией, оно обмелело до неузнаваемости, и лобастые, крытые зеленым плющом валуны, на которые так больно было натыкаться в воде, выползли теперь на берег, но в тумане не сохли - тянулись вдоль самой кромки воды цепью темно-зеленых болотных кочек.
Тарумов приподнялся, опираясь на руки, и пальцы его заскользили по длинным, словно женские волосы, нитевидным водорослям Дотянуться до глинистой желтовато-непрозрачной воды было нетрудно, но пить почему то не хотелось. Вернее, хотелось, но было необъяснимо противно Смешанный запах грушевой эссенции и рыбьей чешуи - и как это надо было умудриться потравить озеро, чтобы от него тянуло такой пакостью?
И, кроме всего прочего как он-то сам попал сюда? Ну, летел бы вертолетом, гробанулся - так помнил бы все, что предшествовало падению. И откуда летел. И кто его должен здесь ждать? Анастасия на Темире, и надолго... Нет, ничего не припоминалось Сергей задумчиво наклонил голову и только тут его взгляд остановился на собственных руках. Даже нет, не руках - рукавах.
На нем был летный комбинезон.
Обшлага разорваны, на запястьях ни часов, ни биодатчиков. Он машинально потянулся к поясу - инструкции он чтил и в полете никогда не расставайся с легким брезентовым ремнем, на котором были закреплены портативный многощупальцевый манипулятор с одной стороны, а с другой мелкокалиберный десинтор, достаточный, впрочем, для того, чтобы при надобности вырезать заклинившийся титанировый люк.
Пояса тоже не было.
Он плохо помнил, что именно должно было лежать в его карманах, но и оттуда исчезло все, кроме двух-трех бумажек. Даже нагрудный знак Почтальона-инспектора сверхдальних секторов, и тот был выдран с мясом. Нетерпимый к любому беспорядку в одежде, Тарумов брезгливо оглядывал себя. Да, кто-то потрудился над ним на славу. Пластмассовые застежки "молнии" внимания не привлекли, но запонки, металлический наконечник фломастера и даже пистоны на шнурках ботинок - все исчезло.
Это не то чтобы удивляло - это ошеломляло.
Между тем густой зеленый туман пришел в движение. Он не клубился, не таял, как это бывает при слабом ветре, - он медленно отодвигался единой массой, словно лезвие гигантского бульдозера. Левая кромка озера, оказывается, изгибалась, образуя стоячую гнилую бухточку, и на том ее берегу круто вздымалась не то насыпь, не то стена, покрытая, как и берег, сплошным ворсом влажных водорослей, словно только что поднялась она из этой смрадно-сладковатой воды.
Туман отступал все дальше, оставляя перед собой замшелые замковые ворота, легко вскинувшийся виадук на почти невесомых опорах, приземистую башню, напоминающую не то старинное сооружение для силосования кормов, не то огромную шахматную туру. И на всем однозначная пелена многовековой заброшенности.
Ну, теперь ясно Не Щучье это И вообще - не земное озеро. Брякнулся на какую то тарелку, даже не обозначенную в космических регистрах. Автоматы посадили, выбрался он в бессознательном состоянии, движимый даже не человеческим, а каким-то звериным инстинктом самосохранения, и, прежде чем окончательно прийти в себя на этом берегу, побывал и чьих-то руках. Хотя руках - это полбеды. Беда - если в лапах. С обладателями лап не очень-то договоришься.
Стена тумана стремительно откатывалась все дальше и дальше, обнажая поверхность озера и пустынные берега, и Сергей уже раздумывал, в какую сторону ему податься на розыски своего корабля - должен же где-то поблизости находиться его "почтовый Экспресс"!
И тут из тумана показалось нечто, озадачившее даже его, повидавшего не одно чудо на тех шести или семи десятках планет, куда заносила его беспокойная должность космического почтаря.
Прямо из воды вздымалась гладкая зелено-клетчатая колонна, напоминавшая одновременно минарет затопленной мечети и шею доисторического диплодока, тщетно пытающегося дотянуться своей непропорционально маленькой головкой до невидимого? солнца. Колонна действительно венчалась странным сооружением, которое с большой натяжкой можно было бы назвать головой и даже разглядеть глаза, следившие за человеком в рваном комбинезоне с бесстрастным и неусыпным вниманием.
И с того мига, как Тарумов ощутил реальность этого взгляда, юркие мертвые глаза не упускали его больше ни на час, ни на секунду.
