Весь мир в предвкушении. Ждём
Обильного снега… с дождём.
Сонет ницшеанский
Мой каждодневный визави
Из недр души взывал к участью
В борьбе для счастья и любви,
Но не за счёт любви и счастья.
Попробуй логику найти
В подобном мыслепостроенье,
Где всё запутано, почти
Как в ницшеанском изреченье.
В предлоге «для» с предлогом «за»
Какой-то смысл зашифрован,
Но видим мы лишь словеса,
Их смысл для нас замаскирован.
Но если долго в бездну зреть,
Она нас сможет разглядеть.
Сонет метельный
Ах, как крутит! Ах, как вьюжит!
Озверевшая метель
Мир безжалостно утюжит
В пыль, труху, желе, кисель.
Каменеют щёки, уши,
Разом выветрился хмель.
Но, надеюсь, что не сдюжит
Снежная мадмуазель.
Как она меня достала,
Измотала, исхлестала,
Закрутила, словно дрель.
Но осталось два квартала:
И немного и немало…
Дальше ванна, чай, постель…
Сонет незимний
Прошло Крещение бесснежно
И безморозно… Ну, почти,
Ведь минус два уколом нежным
Считаем мы, как не крути.
Где те крещенские морозы,
Чья крепость, якобы, должна
Студить поэзию до прозы,
А нос и щёки — докрасна?
Где замороженные реки,
Где проруби в толстенном льду,
В которых могут человеки
Смыть душ пустых нечистоту?
Природа сверзилась с ума,
И с ней — незимняя зима.
Сонет негениальный
Говорят, что ценить поэта
Может тот, кто все (!) его строки
Прочитал, оценил, приветил
И переварил — не строго.
Каждый вздох-де поэта важен,
Каждый всхлип под развесистой клюквой.
Только вряд ли кто Пушкина даже
Прочитал до последней буквы.
Что ж теперь Александр Сергеич
Будет вечно неоценённым,
Ибо кем-то — до апогея —
Он останется недопрочтённым?
Верю, можно делиться мнением,
Что кого-то считаешь не гением.
Сонет укра́инский
Прости, укра́инский мудрец,
Что я по глупости упорной
Суть подменяю яркой формой
И льщу себе, что я творец.
Прости за то, что не боец,
За то, что с силою задорной
Я с мельницею иллюзорной
Не бьюсь, как Дон Кихот-храбрец.
Что интонацией минорной
Звучанье строчки стихотворной
Я порчу, как неловкий чтец.
За то, что о проблеме спорной
Сужу с уверенностью вздорной,
Прости украинский мудрец.
Сонет ньюартный
Да будь я трижды цесаревичем,
Обученным любить гуа́но,
Работы новых нью-Малевичей
Воспринимал бы… негуманно.
Все пятна, кляксы и квадраты их,
Накреативленные пусто,
Подходят лишь для завсегдатаев
Дней современного искусства.
А нам, отнюдь не цесаревичам,
Понятней не труды мартышкины
От бесталанных нью-Малевичей,
А Айвазовские и Шишкины.
Нелепо с голыми нью арта королями
Вести дискуссию о вкусо-цветной гамме.
Сонет засадный
Признать должны мы, снег старался
Собой украсить Новый год,
Он падал, нервно кувыркался,
Кружил нелепый хоровод.
В отливах уличного света
Он был по-своему красив:
Блистал, искрился полуседо
И был невесело игрив.
Он был подобьем снегопада…
К тому же — грустные дела —
Беднягу снег внизу засада:)
Температурная ждала:
Земля была ещё тепла,
Но не для всех тепло — награда…
Сонет радостный
В разрыве облаков и сосен —
Луна как будто в неглиже.
Мангал углей пока не просит —
Колбаски съедены уже.
Но я таки в него подброшу
Ещё паленьев, пусть горит.
Огонь любую ночь хорошей
И яркой сделать подсобит.
Пусть эта ночь и так прекрасна —
Сегодня вечер Рождества —
Огонь добавит волшебства
Её воздушности алмазной.
Ведь мир был создан не напрасно,
Он жив, и радость в нём жива.
Сонет предвечерний
Предвечерье. Всё умолкло.
Изредка собаки лают.
Духота. На небе блёклом
Звёзды слабо проступают…
Но потом внезапно слуху
Приоткрылась шумов бездна:
Свист сверчков нахлынул сухо,
Полились лягушек песни.
Показалось, даже звёзды
Полотно седого неба
Прорывали с хрустом твёрдым,
Разгораясь полуслепо…
Посвежело. Вечер тает.
Ночь в права свои вступает.
Сонет конно-цирковой
Ушли водою в решето
Все чаянья о чём-то большем.
И то — не то, и сё — не то,
Жизнь коротка, хотелось дольше.
Метанья в пыльном шапито
Опасней стали, гаже, скольже:
Манеж опилками никто
Уже не посыпает больше.
А по арене мчит табун
Без перерыва много лун,
Скользят стремительные кони.
Но если ближе посмотреть
То это и не кони ведь —
А так, испуганные пони.
Сонет амальгамный
В просвете туч луна мелькнула
Секунд на десять-то всего,
Но в этот миг она вернула
Ночному небу естество.
Вернула жизнь, как будто раньше
В свинцовом месиве небес
Лишь пятьдесят оттенков фальши
Хранил верховный мракобес.
А мы увидели — на самом-
То деле — им там нет конца,
Оттенкам тонкой амальгамы
Из ртути, золота, свинца.
Свет как художник и творец
Облагородит и свинец.
Сонет канцоньерный
День шёл не по плану — ярко!
Нанизывая слова,
Сонет завершал Петрарка
И полон был торжества.
На жизнь и на смерть Лауры
Написанные стихи
Звучали и живо, и хмуро,
И были весьма неплохи.
Сонеты Петрарку бодрили:
В них он и Лаура жили.
Но, Господи, благослови! —
Так трудно держаться стиля,
Когда твой объект любви
Давно уж истлел в могиле.
Сонет полнолуния. Ну-арный
Давай повоем на Луну —
В такие дни она шикарна.
По-волчьи заунывным «У-у-у!»
Округу всполошим вульгарно.
Нарушим сон и тишину,
Поодиночке и попарно,
