В. И. Гершберг поспешил связаться с Д. Д. Кудрявцевым. Получив важную информацию, тот распорядился выяснить, что произошло с Образцовым, предупредить всех подпольщиков на случай арестов. А операцию по разгрузке вагона с оружием поручили Леонтию Лепешкову.
Под вечер следующего дня подпольщики пригнали на разгрузку вагонов несколько подвод. Их встретил Широков. Все шло точно по плану. Широков распорядился снять пломбу с вагона. Подошли патрульные чехи. Они видели, как из вагона посыпались поленья дров. Хотели было заглянуть и во второй вагон, стоявший еще под пломбой, но их упредил Широков:
— Дрова, — сказал он. — Можно не беспокоиться.
Чехи ушли. Они знали вахмистра Широкова.
Подводы подходили одна за другой. Каждая ненадолго останавливалась у первого вагона. На дно саней опускали ящик с оружием, а сверху укладывали поленья дров, которые уже лежали у насыпи. Разъезжались тихими улицами. Половину груза развезли по надежным местам в Челябинске, другую отправили на копи.
Не скоро еще прибыл в Сибирь подмененный в Челябинске вагон. Обнаружив пропажу оружия, колчаковская контрразведка подняла несусветную тревогу. Но розыски результатов не дали.
В условленный день Гершберг встретился с Образцовым. Тот спокойно докладывал о делах.
— Что там у вас дома произошло? — спросил под конец напрямую Вениамин Иевлевич.
— Дома? Ничего особенного. А что вас интересует?
— Зачем это к вам контрразведчики наведывались?
— Ах, вот оно что. По всем домам ходили, ну и ко мне.
— Вы что же, попали на подозрение?
— Нет. Ко всем заходили. Вам-то кто сказал?
— Так, случайно узнал. Будьте осторожны.
Они разошлись.
«Случайность, — решил В. И. Гершберг. — Будь все иначе, задержали бы мальчика. Конечно, случайность…»
В январе 1919 года в Челябинск нелегально прибыл А. А. Григорьев, бывший офицер, затем красный комиссар, товарищ председатель Омского Совета, один из организаторов сопротивления белым а Сибири. Еще в октябре 1918 года он был вызван Я. М. Свердловым в Москву, откуда и направлен в тыл врага. В Челябинске А. А. Григорьев вошел в состав военно-революционного штаба при горкоме РКП(б).
В феврале член подпольного горкома Матвей Иванов выехал в Уфу для информации Сибирского бюро ЦК о ходе подготовки восстания. Деятельность челябинских подпольщиков была одобрена. В помощь челябинцам бюро направило еще одного опытного партийного работника З. И. Лобкова. В середине марта З. Лобков и М. Иванов прибыли в Челябинск.
На квартире Ивана Шмакова состоялось заседание горкома. Члены комитета заслушали доклад о задачах подпольной организации и приняли решение, направленное на усиление работы по подготовке вооруженного восстания в тылу врага.
Вооруженное выступление в Челябинске было намечено на 12 апреля. Окончательно эта дата должна была быть определена на третьей Сибирской подпольной конференции большевиков. Челябинские большевики послали на нее делегатом С. М. Рогозинского.
Стоял март с метелями и снегопадами. В Челябинске появился незнакомый человек. В обтрепанной шинели, раскисших валенках, сильно прихрамывая, шел он к центру города по улице Водопроводной (ныне ул. Советская).
Челябинский подпольщик, выходивший на связь с проводником прибывшего из Кустаная поезда, также возвращался с вокзала. Когда он поравнялся с незнакомцем, то вскрикнул от удивления:
— Барболин? Как же ты здесь оказался? Ведь мне говорили, что ты вместе с другими расстрелян в Омске?
— Нет, только избили до полусмерти. Удалось бежать. Скрывался, думал, не доберусь до Челябинска…
Барболин был пристроен у одного из подпольщиков на дому. Он быстро пришел в себя. Через несколько дней ему вручили поддельный паспорт. Его подпольная кличка стала «Ветров».
Нет, не все рассказал о себе Барболин. Было у него еще одно имя — «Никольский». Но проходил он под этим именем в списках белой контрразведки.
В колчаковской контрразведке давно уже были встревожены положением в Челябинске. Именно а этом городе происходили массовые беспорядки. Никак не удавалось обнаружить здесь тайную типографию, которая наводнила крамольными листовками не только город, но и уезд. Нередко в городе, а особенно на железнодорожных путях, гремели взрывы. В ходу были саботаж и забастовки. Иллюзий у колчаковского командования не было — это дело рук отлично налаженного большевистского подполья. Но как туда проникнуть?
Полковник Сорочинский, убедившись, что подходящего человека для засылки в челябинское подполье нет, обратился за помощью в Омск, к полковнику Злобину, начальнику отдела контрразведки при штабе Колчака. Он изложил свой план и спросил, не найдется ли здесь подходящей кандидатуры провокатора.
Кандидатура нашлась. Это и был Барболин. При Советской власти он служил в городском Совете комиссаром по делам беженцев. После белого переворота Барболина арестовали и направили в лагерь вместе с другими большевиками. Здесь-то и отыскал его полковник Злобин.
Склонить Барболина к предательству не оказалось делом слишком трудным. Его просто запугали. А потом посулили деньги.
