Первая драка ещё в средней школе на стороне мелких нацистов. Первое ножевое ранение от которого я чуть не умер. Меня пырнул какой-то нигер, он явно был на дозе. Когда меня зашили и я вернулся в школу, мы нашли его. Я сломал ему обе руки и несколько ребер. Он был похож на избитый стейк, полностью синий когда я с ним закончил.
Второе происшествие, когда уже азиат вогнал в меня нож со спины. Он хотел вступить в АПП и не сказать, что была большая разница между азиатами и нацистами, по методу вступления в банду. Нужно было ранить кого-то из противоположной группировки. И этот азиатский парень выбрал меня. За что через три недели и поплатился. Пацан вряд ли смог ходить после того, как я его избил.
А после в этой кутерьме жестоких драк, стрелок и потасовок, в которых к моему удивлению я умудрился выжить, меня привели к Брэду. После того, что я сделал с тем взрослым мужиком выжить было нельзя. Даже если бы никто ничего не сделал, азиат бы просто сдох от внутренних повреждений. Я выбил место в банде силой. Озлобленный и жестокий я был доволен, но сейчас, вспоминая это хотелось блевать.
Я… Да какое я вообще имею право быть героем? Я с самого начала был ублюдком приносящим боль другим. Я всегда таким был, сколько себя помню. Всегда дрался, всегда огрызался на тех кто сильнее. Всегда желала показать, что я чего-то стою и ненавидел ощущать себя слабым.
— Это не так, Кондрад.
— Заткнись Герой!
Крик, сорвавшийся с моих губ, был жалким. Я был жалким.
— Вы говорили это. Мы это обсуждали, но по всему выходит, что я никакой не герой. Я черт возьми даже не хороший человек, чтобы быть героем. И никогда им не буду!
— Что бы быть героем необязательно быть хорошим человеком. Нет такого понятия, как хороший человек.
— Захлопнись Число. Не хочу вас слышать. Никого из вас.
Схватившись за шлем, тихо сжал зубы. Нужно было успокоиться. Хотелось кричать, но нужно было сдержать это в себе.
— Юноша, это плохой выход из ситуации.
Всеотец тоже появился. Как же их много. Почему им всем что-то нужно. Дайте отдохнуть, дайте побыть одному!
Но в таком раздрае, во мне не было сил, чтобы выгнать даже одного из них. Не говоря уже о всех. Просто не хватило бы ментальных сил.
— Ты слишком уничижителен к себе. Ты преувеличиваешь.
— Преувеличиваю Герой? Мы об этом говорили, разве нет. Героя и злодея отличает то, как они реагируют на мир. И как я отвечаю миру на принесенную мне боль, Алан? Верно как злодей. Я делаю миру больно в ответ, потому что мне больно. Я иду и избиваю ни в чем не повинных нормалов, превращаю Алебастра в ебучий фарш, делаю так что Цикада чуть не дохнет, ломаю череп Штормтигру и чуть не убиваю Оталу и Виктора!
Я набрал воздуха в лёгкие, переводя дыхание.
— Я всегда так поступал. Когда кто-то делал мне больно, я делал ему ещё больнее. Я бил в ответ многократно сильнее. Я пугал, избивал, калечил, показывая что я сильнее. Я контролирую ситуацию. Я здесь главным. И сейчас! Сейчас я тоже делаю абсолютно то же самое! Поэтому не надо лгать мне в лицо ебучий ты лицемерный героишка, о том что я хороший парень. Я не хороший парень, я хуев ублюдок калечащий и делающий людям больно банально потому что мне так проще! Потому что я так привык!
— Кон…- начал было Герой, но я не позволил ему закончить.
— Это ещё не всё!
Воздух снова закончился и одного вдоха не хватало. Мне пришлось прервать свой крик и начать медленно дышать приходя в себя.
— Не все. Но даже зная все это, я… Я захотел стать кем-то другим. Чем-то другим. Но единственное чего я добился, это страх. Люди, пусть и плохие, но люди боятся меня будто я чудовище какое-то. Я… Я не хочу, чтобы меня так боялись. Но я не тот светлый и добрый герой за которым идут другие как ты Герой. Я совершенно не такой. Я хочу власти, я хочу славы. Черт возьми, я хочу иметь влияние, чтобы мое слово что-то значило, но…
Ноги слабо дрогнуло и я просто сел обнимая свои колени. Я понимал что у меня просто истерика. Это просто нервы, но я просто не мог это сдержать. Впервые с дня смерти мамы, я ощутил как соленые слезы коснулись моей кожи. Мне было противно от осознания этого. Я не имел на это права.
— Я просто не знаю, чего я хочу. Просто помолчите. Не хочу слышать ни утешения, ни оправдания. Ничего. Завалитесь все. И даже ты Джек, я знаю, что ты вернулся. Заткни свое хлебало и дай мне побыть одному.
Так я и остался сидеть. На крыше какого-то здания, подняв голову к темному небу с которого лились слезы. Слезы неба. Мои. Не важно, ведь струна нервов и стресса натянутая и свернутая в чудовищный клубок начала медленно расходится. Рваться и ломаться…
Тишина. Впервые за долгое время. Сладкая тишина.
Хотелось удавиться…
— Кондрад, ты в порядке?
— Нет, Алан, я не в порядке.