Сонник (`Онейрокритика`) явился первой в своем роде попыткой привести в единую систему многочисленные верования, связанные с толкованием снов и оказал значительное влияние на формирование средневековых представлений о природе сновидений. Непреходящее значение труда Артемидора подтверждается еще и тем, что даже в XX столетии к помощи этой книги имели обыкновение прибегать многие выдающиеся авторы, в числе которых необходимо упомянуть Зигмунда Фрейда, Алексея Ремизова и Даниила Хармса.
"Сонник" Артемидора - своеобразный, но, несомненно, ценный источник. Как и публиковавшиеся ранее "Дистихи" Дионисия Катона и "Сентенции" Публилия Сира, он дает нам представление о верованиях, чаяниях, быте народных масс, для которых в основном и предназначался труд Артемидора. Из него можно почерпнуть сведения об интерпретации низшими классами идей, имевших хождение в верхах (концепция Артемидора основана на вульгаризованном учении стоиков о мировой взаимосвязи явлений), об их отношении к религиозным верованиям и моральным нормам, о том, что представлялось различным слоям счастьем или несчастьем. Сопоставление текста Артемидора с другими источниками помогает установить, как распространялись по империи представления, возникшие в одной из ее частей. Наконец, его сочинение позволяет судить в известной мере об изменении отношения в эпоху Империи по сравнению с эпохой Республики к различным знамениям, в число которых входили и сны.
Греки и римляне на протяжении всей их истории придавали снам большое значение как в частной, так и в общественной жизни. Цицерон в трактате "О дивинации", выступая в первой книге от имени своего брата Квинта, защищавшего дивинацию, делит способы узнать волю богов и предсказать будущее на искусственные - наблюдение за полетом птиц, поведением предназначенных для этой цели священных кур, ударами молнии, внутренностями жертвенных животных - и естественные - пророчества, данные в состоянии экстаза, и сны, когда душа, как бы освобождаясь от затуманивающего ее видения, обременяющего ее тела, вступает в общение с другими душами, с богами, со всем царящим в мире законом и порядком, содержащим и прошлое, и будущее. Возможность дивинации, в частности, посредством снов (если человек видел их, не будучи отягощен вином и пищей, усиливавшими телесные узы души) признавали представители различных философских школ. Например, перипатетик Дикеарх считал истинными только предсказания, полученные во сне и в состоянии экстаза, отрицая иные виды дивинации. Но особенно уважительно к дивинации относились стоики, исходя из учения о всеобщей взаимосвязи в природе, а также о существовании богов, заботящихся о людях и посылающих им знамения. Так, Хрисипп и Антипатр, по словам Квинта, составили особые трактаты об оракулах и снах и собрали много примеров снов, в свое время интерпретированных знаменитым греческим толкователем снов Антифоном. Квинт приводит несколько примеров. Некто Аристолохий благодаря сну нашел помогающую от укусов змей траву, названную его именем. Мать тирана Дионисия, будучи беременной, видела во сне, что родила сатира: по словам толкователей, сон этот предвещал ее будущему ребенку исключительное счастье и величие. Софоклу Геракл открыл во сне, кто украл золотую чашу из его храма. Приводит Квинт и сны, предсказавшие важные события в истории Рима: сон весталки Илии, матери Ромула и Рема, переданный Эннием; рассказанный Фабием Пиктором сон Энея о его судьбе; переданный в "Бруте" Аттия сон Тарквиния Гордого, предвещавший изгнание того и великое будущее Рима; сон П. Деция, побудивший его обречь себя в жертву подземным богам ради победы римлян в войне с самнитами; сон Гая Гракха, которому еще до его трибуната явился во сне Тиберий Гракх, предрекший брату такую же смерть, какой умер он сам; сон самого Цицерона, которому приснился Марий, обещавший ему скорое возвращение из изгнания.
Некоторые толкования снов признавались важными для всей республики и наряду с другими предзнаменованиями учитывались сенатом. Так, знаменит был случай, который произошел в связи с вотивными играми в честь Юпитера во время войны с латинами. Перед началом игр по арене провели бичуемого раба. После этого во сне одному крестьянину явился Юпитер и велел передать сенату, что ему не понравился "первый плясун" на играх. Непонятливый простолюдин пренебрег велением бога даже после повторного его явления, за что был наказан параличом и смертью сына. Тогда крестьянин приказал принести себя в сенат, изложил все дело и сразу же исцелился; сенат же, чтобы заслужить прощение Юпитера, устроил игры вторично. И уже "на нашей памяти", говорит Квинт, сенат поручил консулу Л. Юлию восстановить храм Юноны Соспиты, согласно сну Цецилии, дочери Метелла Балеарского. Некоторые сны, по признанию Квинта, нуждаются в ученом истолковании, так же как оракулы и пророчества. Так, например, согласно такой интерпретации, если женщине снится, что она родила льва, то республика, в которой она живет, попадет под чужое господство. Вместе с тем Квинт согласен с Эннием, презиравшим и ненавидевшим простонародных авгуров из племени марсов, сельских гаруспиков, промышлявших у цирка астрологов и толкователей снов, людей невежественных, суеверных пророков (vates) и бесстыдных прорицателей (harioli). Как известно, Катон строго запрещал рабам общение с такого рода людьми, что как раз свидетельствует об их популярности в низших классах.
