— Один миллиардер и кучка прихлебателей. Он как-то заполучил отличный сценарий мимо меня.
— Ну и что? — Машина стронулась с места. — Пусть себе ставит.
— Фильм может получиться очень хорошим. На его бюджет уже выделили двести миллионов и это только начало.
— А что Кольт?
— На Гавайях, не могу связаться.
— И что надо делать-то?
— Всё как всегда. Опередить и выпустить лучший фильм, чтобы на его фоне этот не заметили.
— Когда нужен сценарий?
— Как можно скорее.
— Ты говорил с Шалитом?
— Пока нет…
— Ну так поговори! — Фарит отключился.
— Я надеюсь, ты понимаешь, какая тебе оказана честь?
— Папа, ну брось ты уже. Как я могу понять, если ты не говоришь, к кому меня ведешь?
Пожилой мужчина шел рядом с молодым по длинному чистому коридору. Ресторан «Гнолт» в Нью-Йорке считался самым дорогим и закрытым в мире. Большое трехэтажное здание, выполненное в стиле архитектуры сороковых, впилось в неприметный уголок Манхеттена. В Манхеттене таких уголков немного, даже не верится, что они там есть вообще, однако, это так. Здесь, в самом центре огромного мегаполиса, богатых гурманов подстерегает настоящее чудо. В ресторан «Гнолт» можно пройти только по нескольким параметрам. Вы можете попасть туда, если у вас есть кредитная карточка на сумму не менее миллиона долларов — это раз. Если вы конгрессмен США или министр США, или представитель парламента и правительства: Англии, Франции, Германии, Китая, Японии и России — это два. Также пропустят президента вышеперечисленных стран — это три. И последний вариант — если у вас есть членская карточка. У мистера Фриски-старшего она имелась, чтобы получить ее для Фриски-младшего, отец вел сына к директору ресторана — самому мистеру Гнолту.
— Я же говорил тебе, кто такой мистер Гнолт, — сказал отец.
— Директор самого дорогого ресторана в мире. И что? Подумаешь…
— Помолчи! Он не просто директор. Он президент клуба избранных! Если тебя возьмут в него, считай, жизнь твоя обеспечена до конца дней.
— А чего ты не рассказывал этого раньше?
— Таковы правила. В свое время я через это прошел и мой отец, и мой дед, и прадед, и ты пройдешь.
— Ого! Так это клуб по интересам? Что-то вроде масонов?
— Какие масоны? Им до нас… Наш клуб называется просто — клуб любителей хорошо поесть…
— Клуб любителей хорошо поесть? Да, с названием можно было и помудрить.
— Замолчи! Сегодня ты узнаешь такое…
— Пап, ну кончай уже. Я лучший сомелье в Северной Америке. Каждый год меня просят рецензировать вина по всему миру. Мои статьи печатают в самых престижных журналах. Уж если я вам не подхожу, значит, никто не подойдет.
— Дегустатор, ха! А знаешь, сынок, что лет двадцать назад я был не менее хорошим дегустатором, нежели ты?
— Знаю, ты мне об этом каждый день напоминаешь.
— Посмотрим, как ты запоешь, кода увидишь мистера Гнолта. Но мы пришли.
Они подошли к широкой двери из мореного дуба. До этого Фриски-младший никогда не видел таких — в ширину длиннее, чем в высоту.
— Ну, если там сидит негр с двумя таблетками…
— Поимей уважения! Наша семья состоит в клубе любителей хорошо поесть уже почти полтора века. И я буду очень разочарован, если ты прервешь эту традицию.
— Пап, если всё сведется к моим гастрономическим знаниям, будь спок. Я не подкачаю.
— Очень надеюсь. Но дело тут не только в них. Постучись и заходи.
— А ты не пойдешь со мной?
— Нет. Мистер Гнолт всегда принимает в наш клуб только в кругу избранных.
Фриски старший глубоко вздохнул и пошел по коридору обратно. Сын осмотрелся. Коридор, как коридор. Всё, как обычно, если отбросить размеры и форму двери. Шелковое покрытие на стенах, пол устилают персидские ковры. Дверная ручка сделана из бронзы в форме шелкопряда. Фриски-младший пожал плечами и постучал. На секунду показалось, за дверями что-то гудит, словно кто-то дует в горлышко пустой бутылки.
— Войдите, — донеслось из-за двери. Он повернул ручку и вошел.
Перед ним предстал огромный зал, где никто ни в какие горлышки от бутылок не дул. Площадь, как у баскетбольной площадки, высотой метра три и под потолком нависают клубы табачного дыма. До этого Джон и не предполагал, что помещение ресторана может позволить себе такие просторы.
— Не удивляйся, Джон, мой ресторан уходит в один из небоскребов по соседству и сейчас ты уже не в основном здании.
Говоривший сидел за большим столом. Большим и глупым. Длинной метров пять и шириной метра три, его полностью заставили различными яствами. Собравшиеся сидели с обоих краев, но вряд ли кто-то мог дотянуться до блюд посередине. Всего восемь человек. Пять мужчин, две женщины и Гнолт. Все как на подбор толстоваты, перед каждым тарелка с едой. Одна женщина, не обращая на Джона внимания, продолжала набивать брюхо. Рядом с бородатым мужчиной Джон заметил на столе зеркало и две кокаиновые дорожки. Шестеро курили, и только та женщина продолжала чавкать, как корова, пережевывающая сено.
